Волчья хватка. Волчья хватка – 2

Когда завозили продукты, он разгружал и раскладывал их по холодильникам, а потом на целых девять часов оставался на базе один. Конечно, Витюля не гурман, чтоб воровать гнилой сыр, – скорее бы спиртное утащил, благо что клиенты прислали его несчитано. Потому Ражный злости на него не держал, хотел лишь выяснить, куда мог подеваться треклятый рокфор.

Трудолюбивый Герой, присматривая за девицей, без работы не сидел, вставлял в окна марлевые рамки, чтобы не залетали комары."

"– Слушай, Витюль, – миролюбиво начал Ражный.

Герой за все время жизни на базе в воровстве замечен не был и если брал водку, то только сливая опивки из рюмок.

– Видел, – неожиданно признался Герой. – Это рокфор, большой такой сверток, примерно на килограмм.

– Ну и что? – слегка опешил президент.

– Я его съел. Извини, Вячеслав Сергеич, но у меня слабость…

– Какая слабость? Жрать гнилой сыр?

– Для тебя гнилой, а для меня самый цимус… Привык к нему на всяких приемах, а-ля-фуршетах…

Его повышенная честность говорила лишь о том, что Витюля успел выпить, когда менял посуду на столе во время банного перерыва.

– Ты что, идиот? Ты понимаешь, как подставил меня?

– Понимаю… Не удержался, Сергеич… Как увидел – вспомнил молодость, ВДНХ, Георгиевский зал Кремля, свой звездный час…

– Ну я тебе устрою звездный час! – растерянно пригрозил Ражный и вернулся за стол.

Каймак вроде бы окончательно успокоился, начал снова улыбаться, шутить со своими страшными женщинами, хотя по-прежнему ничего не ел, и лишь застолье снова расслабилось, весело загудело, как он опять изменил курс юбилейного торжества.

– На рыбалку! – приказал шеф «Горгоны», и оставшийся телохранитель тут же принялся обряжать его в шорты и майку, прыскать аэрозолем от комаров и даже шнуровать кроссовки.

Компания дружно вскочила и, словно боевой расчет, взялась за дело: выгрузили из прицепов и спустили на реку два водных мотоцикла и небольшой катерок, достали удочки, спиннинги, сачки, какую-то мудреную химическую наживку и через десять минут под вой моторов унеслись вверх и вниз по течению.

И только президент облегченно вздохнул, как из гостиничного корпуса явилась утопленница Миля.