Вне клана

Хотя, с другой стороны, кто знает, чем шибины платили демонам за защиту?

— Почему дана Вересия и ее люди выбрали деревню шибинов под свой временный форт? — спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Разве там не было все покрыто демонической скверной? Или чем-нибудь еще, таким же нехорошим?

— В той части страны выжили только шибины и только их деревни остались целыми, — ответил Хеймес. — Слишком близко от границы с Темным Югом. Энхардцам было не из чего выбирать, когда они искали место для сбора своих выживших.

Я потер лоб.

— То есть Темным Югом правят демоны?

— Верно.

И это тоже было неожиданно. Получается, у демонов было свое государство, свой правитель — «верховный дан», как сказал тот офицер в казарме для «живчиков». Картина мира, в которой я представлял демонов этакой хаотичной разрозненной силой, атакующей людей где и когда им захочется, рассыпалась.

— Но почему деревня была пуста?

— Все шибины — предатели человеческого рода.

— Но если деревни шибинов защищены, почему туда явились Шептунья и варг? — спросил я.

— Это интересный вопрос, — сказала Амана нейтральным тоном, — и мы бы тоже хотели знать на него ответ.

Да уж. Что до меня, то у меня этих «интересных вопросов» скопился уже переизбыток.

Затем мне пришлось описать тот единственный раз, когда я видел дану Вересию — ничего интересного, на самом деле. Она всего лишь спрыгнула с лошади и вошла в дом.

Аль-Ифрит также вытащили из меня все, что касалось Виньяна Кадаши, даже заставили нарисовать сигну, висевшую на его шее.

Потом речь дошла до мастера Стерии и демонического топора, который я впервые увидел в его доме.

— Топор Дровосека в доме мастера Аты? Что-то тут не сходится. Он бы обязательно заметил демоническую скверну на оружии, — сказал Хеймес.

Я мог только пожать плечами и продолжить рассказ.

Когда я дошел до описания смерти мастера Стерии, то неожиданно понял, что воздух в комнате стал тяжелым и некомфортно теплым, почти горячим, так что на лбу и висках у меня выступили капли пота.

— Если можно открыть… — я не успел договорить, как Амана торопливо подошла к окну и распахнула створки, потом протянула мне свой платок — вытереть пот.