Владыка башни

Не так хорошо, как твой отец, конечно, но я помню ее прекрасно. — Его покрасневшие глазки ощупывали ее лицо. — Она была очень красивая. И очень веселая. Неудивительно, что Хентес в нее влюбился. Увидев тебя, я решил, что это ее призрак явился мне на помощь. Ты — ее точная копия, вот только глаза… Глаза у тебя как у Хентеса.

«Влюбился в нее?» Священник камня на камне не оставил от иллюзий насчет истинных отношений ее родителей. «Твоя мать была дешевой шлюхой, — просто сказал он ей. — Одной из многих, которые вились вокруг Истинного Меча еще до того, как Отец осенил его своим Словом.

— Не будь она служанкой, он бы наверняка женился на ней, — продолжал ее дядя. — Надо было видеть гнев твоего деда, когда он узнал о твоем скором появлении на свет. У Хентеса были, конечно, и другие женщины, как и другие бастарды, но никого он не захотел оставить при себе. Твоей матери вручили изрядную сумму денег и отослали обратно на ферму к ее родителям, а самого Хентеса наш отец отправил на нильсаэльскую границу гоняться за бандой каких-то головорезов.

"— «Даже будучи грешником, человек, ставший впоследствии Истинным Мечом, никогда не бежал своего долга, — процитировала Рива. — Служа людям, он был ранен разбойничьей стрелой.

— Так ты знаешь одиннадцатую книгу?

— Слово в слово.

«Он вбивал ее в меня до тех пор, пока я не запомнила текст лучше него самого».

— Тот человек, который явился сюда прошлой ночью? Ты ведь знакома с ним, верно?

Рива кивнула, у нее внезапно перехватило дыхание.

— Тогда ты должна назвать его имя, — произнесла госпожа Велисс, глядя на нее поверх свитка. — Его сообщник, тот, которого ты ранила, упорно не желает нам его сообщать.

— Вряд ли он его вообще знает. Сыновья редко пользуются именами, даже общаясь друг с другом.

— Сыновья… — выдохнул владыка фьефа и пригубил вино. — Ну конечно, кто же еще? Вечно эти проклятые Сыновья.

— Не только Сыновья, — проговорила Велисс, разглядывая Риву с тем же наглым любопытством, которое уже продемонстрировала в спальне. — Вот и дочь объявилась.

— Племянница, — тускло произнес он. — Она моя племянница, советник.