Владыка башни

Каждый дом стал крепостью, каждая улица — полем битвы. Ужас и отчаяние охватили имперских солдат, им стало казаться, что этот город не будет взят никогда.

— Но он был взят, — прервал меня генерал. — Я своими глазами видел руины Кетии.

— Да, хозяин. Переломный момент наступил, когда Совет назначил нового командующего, Вартэка, известного в летописях как Острие Копья. Свое прозвание он получил потому, что всегда сам вел в атаку свое войско и первым встречал врага. Его бесстрашие вернуло солдатам утраченную отвагу. Потребовалось еще несколько недель боев, но Кетия пала, все ее мужчины были убиты, а женщины и дети угнаны в рабство.

Воцарилась мертвая тишина. Генерал взирал на меня в немой ярости. Я же стоял тише воды, ниже травы, с совершенно бесстрастным лицом. Мои преданные читатели поймут, что в словах вашего покорного слуги нет смелости. Я вовсе не намеревался оскорбить генерала очевидным подтекстом своего рассказа. Я просто подчинился приказу, поведав хозяину об историческом факте — в том виде, в каком его описали летописцы.

— Мой благородный супруг. — На палубе очень вовремя появилась Форнелла, одетая в простое платье из белого шелка и алую атласную шаль. Подойдя к генералу, она поставила перед ним кубок вина. — Выпейте, мой благоверный муж. Возможно, это отвлечет вас от заплесневелых басен моего глупого, но весьма дорогостоящего раба."

"Генерал медленно поднял кубок и отпил, не сводя с меня налитых кровью глаз, из чего я заключил, что наказание будет суровым.

— Сколько рабов мы захватили в этой провинции? — спросил он, повернувшись к командиру подразделения.

— Не так много, как в других, ваша честь. Около трех тысяч.

— Возьмешь пять сотен голов к завтрашнему утру, — объявил генерал мастеру катапульт. — Сначала — ослепить. Хорошенько помучьте их перед отсечением головы — так, чтобы те, на баррикадах, услышали. Заставьте их взывать к родственникам. Наши пленные, которых они обезглавят в ответ, невеликая потеря. Только трус попадает в плен. Если город продолжит сопротивление, на следующий день обезглавишь тысячу.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Рива

— Я этого не надену!

— А оно бы очень подошло к твоим волосам. — Велисс, улыбаясь, держала бледно-голубое платье, от которого возмущенно пятилась Рива. — Хотя бы примерь!

— Моя одежда где?

— Сожжена, надеюсь. Племяннице владыки фьефа не подобает расхаживать в лохмотьях.

— Тогда я буду ходить в этом.