Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Если папенька не явится до утра, я сюда выпущу Маршала с Гудрун, днем они никого не подерут.

– Есть четыре травы, вместе они сильнее, хотя может помочь и одна. Спроси про них, ведь тебе не нужно скрывать свою кровь.

Подруга молча кивнула и стала смотреть на лейку; она думала, и Мэллит не стала мешать. Темнота дурманила резкими запахами, и сильней всего пах можжевельник. На его ягодах северные люди настаивают касеру, и мужчины ее пьют… Губы первородного Ли, когда он приходил последний раз, пахли можжевельником, ведь он пил с большим королем.

"Это была ночь ночей и радость радости, а когда Проэмперадор ушел, Мэллит вспомнила строки Кубьерты: «Чем сильней наслажденье, тем легче забиться новому сердцу, и тем угоднее Кабиоху зачатая в миг радости жизнь». В то утро она впервые подумала о черноглазой дочери, чья красота вырастет из счастья недостойной и ниспосланного самим Флохом огня.

– Сэль, – окликнула Мэллит, – если нужно пройти дорогой Холода, я пройду. Если именуемому Папенькой за помощь надо заплатить, заплати мной.

– Глупость какая! – Руки подруги обхватили недостойную, они были так горячи, что жар пробивался сквозь кожу и мех. – Папенька никого не забирает, ему просто нужно утереть нос бабушке.

– Мы прыгали через огонь по слову Царственной.

– Тогда тебе лучше выйти, вдруг это ты их пугаешь, а я подожду еще.

– Ничтожная уходит.

– Возьми фонарь.

Мэллит покачала головой и поднялась, чтобы увидеть высокого и грузного, выходящего из темноты, но это был не Папенька.

– Ваше величество, – вскочившая Сэль присела, – вы не спите?

– Проснулся вот, – именуемый Хайнрихом обнял жену, и Мэллит, чтобы не мешать, отступила во тьму.

– Тут убили бесноватых и очень злых, – Сэль не отстранялась от мужчины, но и не приникала к нему. – Это место дурной смерти, а я хотела поговорить с папенькой. У меня к нему важное дело. Понимаете…

– Не части́, – велел именуемый Хайнрихом. – Выходцам в Берлогу ходу нет. Так было и так будет.

– Наверное, это правильно, – вздохнула Сэль.