Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Черный, напоминающий готового взлететь жука распластанный силуэт на белом фоне и отдельно – розоватая цветущая ветка…

Капитан Арамона мог гордиться: бывший унар Лионель у него наконец чему-то научился.

4Сад Кримхильде открыли сразу же, как принесли ключи, которые хранил смотрящий за растениями. Из открытой двери пахло землей, хвоей и еще чем-то пряным и приятным. Мэллит не чувствовала ни угрозы, ни тревоги, ей хотелось войти и коснуться живых листьев.

– Закройте за нами двери, – велела подруга, – и не входите, если мы не позовем.

– Да, госпожа Зелина, – большой король успел объяснить воинам, что Сэль нужно слушать, и они слушали. – Мы не войдем.

– Спасибо. Мелхен, там ступеньки.

– Нич… Ничего страшного, я помню.

Фонарь Селины позволял не споткнуться, но кадки и подвесные горшки тонули во тьме. Казалось, вокруг настоящий лес, казалось, это сон, но спать гоганни не хотелось, не одолевали ее и неприятные мысли, и это было плохо, ведь подобные именуемому Папенькой будят в живых дурное и низкое.

– Никого… – Сэль подняла повыше свой фонарь. – Мерзавка, которую ее высочество убила твоим горшком, упала здесь.

– Ты уверена, и это хорошо. Я запомнила крики и бой, но в темноте растения так похожи.

– Я, чтобы не запутаться, привязала ленту и попросила ее не убирать, – объяснила Селина, – видишь, вон там, на седом можжевельнике?

– Ты умна.

– Нет, я что-то напутала. Папенька должен был прийти, ведь он стал тестем короля, да и Зоя… Я только сейчас подумала, это так странно, что она меня не отговаривала.

– Первородный Ли прекрасен.

– Да, но сама-то она любит папеньку, а сравнивает его величество не с ним, а с монсеньором Лионелем. Ее величество говорила, что большинству людей чужда логика, и это так и есть.

– Именуемый Папенькой мог не знать, что ты вышла замуж.

– Не мог! Выходцы всегда приходят на свадьбы, а я ведь еще и кровь пролила.

– Тебе плохо? – Мэллит сняла со скамейки большую лейку, полную воды и оттого тяжелую. – Что я должна делать?

– Я в порядке. Немного болит, конечно, но иначе просто не может быть.

– Это так, – подтвердила гоганни, вспоминая ужасное, – и это пройдет.

– Конечно, пройдет.