Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Ваш оркестр был прекрасен, – собственно, только он прекрасен и был, но Коко без подобных признаний обойдется.

– Увы, я не обольщаюсь, извлекаемые нами звуки еще далеки от совершенства. Сударыня, я осознаю всю степень моей наглости, но, умоляю, представьте меня вашему певцу! Подобный голос невозможен, но я его услышал и не могу пройти мимо такого чуда.

– Хорошо, идемте. – Капуль-Гизайль – меньшее из рыскающих вокруг зол, пока он рядом, никто не затеет серьезный разговор. – Столь потрясший вас молодой человек – бакран и, кажется, большой друг виконта Валме.

– Мне сказали, но наш дорогой Марсель до сих пор не вернулся, возможно, потому что его место заняла некая девица. Само собой, я расспрошу виконта о его бакранском друге, но позже.

– Ваше дело. Вы знакомы с послом Кагеты или вас надо представить и ему?

– О… Его превосходительство несколько раз бывал у нас в Олларии.

– Тем лучше. – Любопытно, что великолепный Бурраз искал в особняке Коко и нашел ли? – Имейте в виду, что ваш певец с недавних пор еще и кэналлийский рэй.

– Герцог Алва неимоверно музыкален, он просто не мог иначе поступить. Какой голос… Гальтарские боги, какой голос!

Негустая толпа потихоньку распадается на группы и течет к открывшимся дверям, но Франческа остается на месте и вместе с ней сидят Бурраз и бакраны. Жакна тоже никуда не делся, но всего любопытней втиснувшаяся в своей юбочке между двумя послами снежинка. Айрис Хейл, прижимающая к груди две туфельки – золотистую и темно-серую с нарисованными серебром когтями.

Глава 3

Мейендорф. Старая Придда

1 год К. Вт. 24-й день Зимних Волн

1Расцарапанный перистыми облаками закат обещал, что завтрашний день будет ясным, а по-бергерски солидный постоялый двор намекал на «исполненную радости ночь». Все правильно: в бой лучше уходить из счастья, помня, что оно за твоей спиной.

Савиньяк коротко сощурился на тонущее в снегах солнце и сдвинул полотняные занавески.

Ронсвикские стрелки талигойского маршала не просто знали, они его признавали: такова цена присланного вовремя пива и не унизившей никого войны.

– Его величество в дальней комнате, – объявил здоровенный капитан со сбитым на сторону носом.

– Спасибо.