Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Кто-то с тоской следит за сборщиками, кто-то уставился себе под ноги, кто в тысячный раз обводит взглядом такую знакомую и вдруг ставшую страшной площадь. Вот так и перестаешь понимать, жизнь это или уже смерть, а Филандр всё читает. Внимательно, с явным интересом, похоже, уже не первый раз. Что ему так понравилось – описание казни, что ли? Скорее всего; вон даже хмыкнул одобрительно, надо думать, особо хитрый пассаж Фуриса оценил.

Время тащится, как захмелевшая даже не черепаха, улитка.

Улица пуста, мушкетеры капитана Перистериса, любимца и надежды старины Гапзиса, давно очистили ее от и так немногочисленных обывателей и теперь караулили оба конца, так что подгоняемые молниеразящими заложники без помех тащились к площади, а по обеим сторонам рысил конвой, скромный, с десяток солдат, но на площади хурмецов хватает.

"Гомон вокруг резко усиливается, заволновались все – и зрители, и хурмецы, и осужденные. Капрас тоже пробежался взглядом по своим подчиненным – половина мушкетеров по всем правилам расставлена по краям площади, остальные дисциплинированно сидят в пресловутом садике. Из драгун на виду только пятерка личного конвоя, да Агас верхом и с Солнышком в поводу трется среди конных хурмецов.

– Один вид воинского строя усмиряет и дисциплинирует, – Филандр оторвался от чтения и теперь придирчиво изучал площадь. – Не так ли, маршал?

– Вы правы.

Все началось, когда цепочка заложников поравнялась с шеренгой то и дело оглядывавшихся на них мушкетеров. Бывший за старшего Афендули выслал коня, перекрывая проход, и заспорил со старшим охраны, показывая рукой на арестованных.