Версальский утопленник

Карманы оказались пусты, за подкладкой, куда часто прятали секретные письма или предметы, тоже ничего не нашлось. А вот в обшлаге фрака он нащупал нечто твердое. Распоров с помощью своего ножика шов, он вытащил завернутые в промасленную бумагу рукописные листы. На одном неизвестный памфлетист устами европейских держав иронически подводил итоги нынешней политической ситуации.

«Кадриль (королевские игры)

Император: Я обязан играть и по праву должен выиграть, ибо хочу отыграть то, что имел несчастье потерять во время последней игры.

Франция: Я рада, что меня позвали, ибо могу играть со всеми, да и игрок я хороший, а потому мне повезет.

Пруссия: Я знакома с правилами игры, но я пропустила начало, потому что хотела играть в одиночку. Но надеюсь, мне все равно удастся всех обыграть.

Россия: У меня последние козыри, и я приберегу их до конца игры.

Англия: А я не рада, что меня позвали. Мне выпали плохие карты, хотя я сама их сдавала.

Саксония: Вот уж неудача так неудача: иметь на руках три козыря и проиграть.

Польша: Если бы я пошла с козырной карты, у меня бы не отобрали короля.

Голландия: У меня нет ни короля, ни козыря, а только дама, да и ту некому охранять. Какие уж тут ставки."

"Швеция: Я карты видела, но выбросила их прочь.

Дания: Один хочет втянуть меня в игру, другой не советует этого делать. Пожалуй, я пока подожду, чтобы потом не раскаиваться.

Испания: Сама я не играю, за меня играют другие, и пока играют хорошо. Но лучше бы запастись жетонами — на тот случай, если фортуна мне изменит.

Сардинский король: Всем давно известно, что я не сяду играть, пока не буду уверен, что выиграю.

Португалия: Я еще не оправилась от землетрясения. Не могу даже карты в руках удержать. Куда уж мне играть!»

Второй документ взволновал его не меньше первого. Он тотчас узнал отрывок из письма, а точнее, из переписки Верженна и Ленуара по поводу английского шпиона, которого Бурдо предстояло допросить в Бастилии.

«Если бы получилось обнаружить посланца или иного агента, которого Симон упоминает в своей таинственной переписке, можно было бы без колебаний отдавать приказ о его аресте, равно как и об аресте его корреспонденции.

Он отошел в сторону, чтобы лучше осмыслить находки.