Нечто чудесное

Вы, надеюсь, понимаете, что это означает?

Краска медленно отхлынула от лица Александры. Любовница делит постель с мужчиной, и он… он делает с ней все то, что Джордан проделывал с Александрой.

Энтони заметил, как она побледнела, но все же не унимался, исполненный решимости расставить все точки над ""i"".

– На том же балу вы спросили, любил ли Джордан балет, чем ужасно позабавили всех гостей, прекрасно осведомленных, что балерина Элиз Грандо была его содержанкой до самого последнего дня. Алекс, по пути на корабль, когда вы остановились в Лондоне, он отправился к ней.

Александра вскочила с кресла и, зажмурившись, затрясла головой.

– Вы ошибаетесь. Я вам не верю. Он говорил про какое-то деловое свидание. Джордан никогда бы…

– Он поступал так, как пожелает, ни с кем не считаясь, черт возьми! Знаете ли вы, что он намеревался отвезти вас в Девон и оставить там, а сам после этого вернулся бы в Лондон и продолжал бы связь с той же Элиз? Он сам мне это говорил! Джордан женился на вас из чувства долга, но не желал и не собирался жить с вами как с женой.

Алекс пошатнулась, словно ее наотмашь ударили по лицу.

– Он жалел меня? – сдавленно охнула она, сгорая от стыда и безжалостно сминая в кулаках складки платья. – Считал меня такой ничтожной?

И тут только до нее дошло, что Джордан собирался поступить с ней точно так же, как ее отец со своей семьей, – жениться, спрятать в каком-нибудь захолустье и вернуться к прежней жизни и порочным женщинам.

Тошнота подступила к горлу, и Алекс зажала рот, боясь, что ее сейчас вырвет. Энтони, подбежав, попытался обнять ее за плечи, но Алекс оттолкнула его и отступила. взирая на него с ужасом, будто считала таким же воплощением порока, как и муж."

"– Как вы могли! – выпалила она голосом, дрожащим от боли. – Как могли позволить мне скорбеть о нем и разыгрывать такую безнадежную дурочку? Как могли быть настолько беспощадны, чтобы не разубеждать, будто он действительно был ко мне небезразличен?!

– Мы считали, что так будет лучше, – проворчала с порога вдовствующая герцогиня.

– Я еду домой, – объявила она, пытаясь побороть смертельную тоску, сдавившую сердце.

– Ни за что! – отрезал Энтони.