Нечто чудесное

Теперь, однако, мы оба решили, что настало время открыть вам глаза, прежде чем вы собственными руками окончательно уничтожите все шансы обрести счастье… если, конечно, еще не очень поздно.

Подняв бокал, Энтони залпом осушил содержимое, словно срочно нуждаясь в подкреплении, и спросил:

– Со времени вашего приезда в Лондон вы, вероятно, не раз слышали, что друзья и знакомые Джордана прозвали его Хок? Как по-вашему, в чем причина?

– Мне казалось, это нечто вроде уменьшительного. имени, от «Хоторн».

– Многие тоже так считают, но для мужчин это слово, означает нечто совершенно иное.

Александра взглянула на него с вежливым интересом и полнейшим непониманием, и Тони раздраженно провел рукой по волосам.

– Джордан получил это прозвище много лет назад, когда покорил невероятно гордую молодую красавицу, по которой вздыхала половина лондонских холостяков. Хок добился своего за один вечер, всего-навсего пригласив даму на танец.

Энтони наклонился и оперся руками о подлокотники кресла, в котором сидела Александра.

– Алекс, – настойчиво объявил он, – вы убедили себя, что любили и были любимы человеком, идеальным во всех отношениях, почти святым. Но правда заключается в том, что Хока, скорее, можно считать настоящим дьяволом, особенно во всем, что касалось женщин, и каждый знает это. Вы меня понимаете? – с горечью осведомился он, приблизив к ней свое лицо. – Все до единого, кто слышал, как вы говорите о Джордане словно о каком-то чертовом рыцаре в сверкающих доспехах, знают, что вы были очередной его жертвой, одной из бесчисленных женщин, поддавшихся роковому очарованию этого человека.

Александра порозовела от смущения, но посчитала, что Джордана нельзя винить за его чрезвычайный успех у женщин.

– Я любил его как брата, но факт остается фактом – он считался известным повесой, заслужившим вполне оправданную репутацию распутника.

Проклиная про себя преданность и невинность Алекс, Тони выпрямился.

– Вы не верите мне, не так ли? Хорошо, вот вам остальное: в ночь своего первого бала вы при всех восхищались красотой двух женщин – леди Уитмор и леди Грейндж-филд. Обе были его любовницами.