Вершитель

 – Но было любопытно, не так ли?

Мужчины уставились друг на друга, но их молчаливый обмен взглядами я не смогла расшифровать.

– Когда приходил Рик? – Дагервуд вновь стал невозмутимым.

– По исчислению Терры – пять дней назад.

– По исчислению Терры? – не поняла я.

– Время в Энфирии идет по-другому. Вы не знали? Значительно медленнее, чем у людей. Здесь сменяются поколения, пока линкхи пьют нектар в моем клубе. Конечно, я утрирую, хотя и не сильно… Ах, ночному развлечению знать про время не полагается, – усмехнулся Скриф.

Пожиратель пожал плечами и улыбнулся краешком губ.

– Осторожно, линкх.

Скриф негромко рассмеялся.

– У вас соус на щеке, Виктория, – сказал Дагервуд. – Умывальник за той ширмой.

Я намек поняла и ушла в указанном направлении. Мужчины разговаривали, но слишком тихо, и порой мне казалось, что я не знаю их язык.

Когда я вернулась, вымыв руки и лицо, Дагервуд поставил бокал на стол.

– Сообщи, если узнаешь что-то новое, – сказал он линкху.

– Это ведь не вопрос? – усмехнулся Скриф и посмотрел на меня. – Думаю, мы еще увидимся, Виктория.

Я совсем не была уверена, что хочу этого, Скриф откровенно пугал, поэтому промолчала. На том же лифте мы спустились в подземный гараж, где стояло около двух десятков автомобилей.

– И почему пожиратель общается с линкхом? – спросила я, усаживаясь в одну из них.

– Потому что этот линкх особенный, – мрачно протянул Дагервуд, поворачивая ключ в замке зажигания.

– Рабом? – изумилась я. Меньше всего этот мужчина походил на раба. Но я вспомнила полумесяц на его лице. Неужели это действительно тавро?

– Все равно странно! А как же ваш Инстинкт Зла?

– Я не бросаюсь на каждого встречного линкха, – сухо сказал Дагервуд. – Пожиратели могут себя контролировать. Обычно.

– Обычно? – приподняла я бровь.

– Да, – он бросил на меня короткий взгляд. – Обычно.

– И что случается, когда вы встречаете таких? – заинтересовалась я

– Инстинкт оказывается сильнее разума. – Дагервуд смотрел на дорогу, его профиль стал застывшим. – Я не чувствую боли или страха, моральные принципы стираются, остается лишь одно желание. Желание убить."

"Я зябко поежилась. Да уж, впечатляет. Особенно если вспомнить произошедшее на разрушенном мосту.