Вечный шах

Так всегда, проложивший путь к народному счастью бывает растоптан стадом своих последователей, сломя голову несущихся в светлое будущее. А уж если он ненароком оступился, то сам бог велел смести его с дороги.

Ирина до сих пор не понимала, как относиться к Борису Витальевичу: как к преступнику или жертве цепи случайных обстоятельств?

Интересно, помогут ли заседатели принять верное решение? Судя по тому, что она в последний момент успела отобрать у Миши журнал, который он намеревался пронести в зал и читать, что называется, под партой, а Вера Васильевна все время косилась в зеркальце маленькой круглой пудреницы, большие надежды на них возлагать не стоит.

В зале все взоры обратились на Шарову, ибо она и вправду была очень хороша, а в юности, наверное, просто ослепительна. Даже пронзительно сверкающий люрекс ее не портил.

Лицо, конечно, слегка увяло, но все еще ого-го, и фигура восхитительная, как у молодой девушки. С такой внешностью становятся кинозвездами, а не мастерами производственного обучения.

Платье Веры Васильевны Ирина тоже знала, такие уныло висели во всех универмагах города, но на безупречной фигуре даже советский ширпотреб смотрится прилично.

На ногах Шаровой были молодежные джинсовые босоножки на маленькой платформе и с завязками на манер греческих сандалий – последний крик моды из доступного.

Видно, что женщина живет достойно, но небогато, как все. Интересно, знала ли она о своей редкостной красоте, мечтала о карьере артистки или невероятно удачном замужестве? Боролась ли, штурмовала театральные вузы, знакомилась с мальчиками из обеспеченных семей в надежде на выгодный брак и смирилась с простой рабочей жизнью после головокружительных взлетов и падений, как это происходит у настоящих красавиц? Или мудрые родители сразу подготовили ее к реальности, научили, что не родись красивой, красота увянет, а родись счастливой, счастье не обманет? А также что всяк сверчок знай свой шесток?

Ирина так задумалась, что чуть не забыла открыть заседание.

Началась предварительная часть. Борис Витальевич занял скамью подсудимых с достоинством, переходящим в легкую браваду.