Вечный шах

Одет он был в белую рубашку-поло с маленьким крокодильчиком на кармашке и в обманчиво простые летние брюки. Ирина присмотрелась, но не заметила ни у самого Смульского, ни у его жены рюкзака с вещами. Что это? Самонадеянность? Уверенность, что тюрьма только для простых мужиков, а такого прекрасного интеллигентного человека никогда в нее не посадят? Или все гораздо проще и Смульские оставили вещи в машине?

Адвокат у него был молодой парень, с которым Ирине еще не приходилось сталкиваться, но о котором она слышала только положительные отзывы.

Обвинителем выступал ее старый знакомый Бабкин, напыщенный и прокуренный индюк с усами, но в этот раз он, против своего обыкновения, не раздувался от праведного гнева, наоборот, вежливо улыбался участникам процесса.

Жена подсудимого оказалась дородной ухоженной дамой начальственного вида. Превосходный льняной костюм, плетеные кожаные туфли, сумочка, при виде которой у любой женщины подкосятся колени от зависти, тщательный макияж и уложенный волосок к волоску перманент. Но несмотря на то, что Смульская была одета в заоблачный дефицит, бюрократический шик выглядит одинаково и у начальниц жэков, и у министерских дам.

От потерпевшей Виктории Ткачевой была ее тетка Искра Константиновна Голубева, при виде которой у Ирины появилось смутное чувство узнавания.

Память подвела, несмотря на все усилия, но Ирина успокоила себя тем, что, если бы в результате их встречи появились показания для самоотвода судьи, она бы лучше запомнила Искру Константиновну."

"Голубева работала преподавателем в Кораблестроительном институте, а Ирину с этим заведением абсолютно ничего не связывало.

Нет, даже если они когда-то и встречались, сейчас между ними явно нет ничего общего, значит, и самоотвод не требуется.