Вечный шах

– Ну дай бог…

– Слушай, Ира, Гортензия Андреевна задумала тебя на следующие выходные к Кириллу отпустить.

– Ой, правда?

– Правда-то правда, но я считаю это не слишком хорошей идеей.

«Ну понятно, мать уродуется с твоими детьми всю неделю, света белого не видит, а ты развлекаться поедешь… – тихонько вздохнула Ирина, – логично, что ж. Возразить нечего».

– Дорога туда слишком тяжелая для женщины в твоем положении, но дело даже не в этом, – мама нахмурилась, – просто есть вещи, которые хорошая жена предпочитает не знать.

– В смысле?

– Вдруг ты приедешь и увидишь что-то такое, что ты бы не хотела видеть?

– Мам, ну если он чувствует себя не так хорошо, как говорит, то тем более мне надо ехать.

Театрально вздохнув, мама возвела глаза к небу:

– Ты прямо как в пьесе Шварца: «Принцесса, вы так наивны, что можете сказать совершенно страшные вещи»! Я волнуюсь о том, что твой муж чувствует себя слишком хорошо. Понимаешь?

– Нет.

– Ира, у него может быть там курортный роман.

– Откуда ты взяла?

– Оттуда, что он мужчина, Ира! Они устроены иначе, чем мы, и многие вещи воспринимают по-другому, в частности измену. Кирилл выполнял опасную для жизни работу, тяжело болел, а близость смерти обостряет инстинкт размножения. Это древняя связка, записанная на подкорке, моральными принципами ты ее никак не разорвешь. Может, он и не хочет тебе изменять, но природа берет свое.

– Да нет, он ответственный человек, а не какой-то павиан.

– Вот поэтому и не езди к нему, чтобы ты могла с чистым сердцем продолжать так думать.

Ирина поежилась.

– Ира, это не потому, что он плохой, а потому что мужчина. Умная жена должна это понимать и закрывать глаза на кое-какие вещи.

– И все время подозревать, что ли?

– Не подозревать, а не исключать возможности, – мама улыбнулась и погладила Ирину по плечу, – увы, дочка, родиться женщиной – это все равно что вечный шах, то есть непрерывное нападение на твоего короля, которое невозможно остановить.

Ирина хотела возмутиться, что уверена в своем муже на сто процентов, и вообще политика страуса глупа и опасна, ведь если не хочешь видеть измену, то не увидишь и верности. Уже воздуха набрала и приосанилась, но вместо этого сказала:

– Хорошо, мама, я не поеду.