Вечный шах

Дела не видел, с подсудимым не говорил, фамилию только краем уха слышал и бац – интуиция!

– Ира, но он же работал участковым терапевтом!

– И? Хочешь сказать, что каждый врач святой и человеколюбец?

– Та ни… – засмеялся Витя, – быстрее наоборот. Ты побегай по вызовам, послушай бабок, так возненавидишь людей, что вне работы тебе будет к ним противно прикасаться даже ради того, чтобы убить.

Ирина горько усмехнулась.

– Сама подумай, Ир, когда ему маньячить-то? То прием, то вызова, то патронаж, то бумаги на инвалидность, то курсы повышения квалификации… Минуты свободной нет, и к концу дня так умахаешься, что только в люлю да и спать.

– Ну вот как-то выкраивал время в своем напряженном графике.

– Та да… В медицине на вопрос «а бывает ли?» ответ один: «Да, бывает». Так что раз ты говоришь, что это он, то он и есть. Но поверить в это очень трудно.

– Ладно, Вить, прости.

– Нема за що.

– Правда, что-то я на тебя взъелась на ровном месте.

Заметив, что по сравнению с тем, что ему устраивает на почве беременности Яна, это вообще ни о чем, Витя откланялся, а Ирина положила шахматную книгу в рюкзачок, с которым ездила на дачу, и легла в кровать, с тоской понимая, что теперь долго не уснет. Гадский Зейда все-таки посеял в ней зерно сомнения.

Да нет, бред какой-то! Конечно, участковые врачи пашут как кони, тратя в течение рабочего дня примерно столько же энергии, сколько шахтеры и балерины. Один участок-то ты еле успеваешь обслужить, а обычно тебе в нагрузку еще половинку от заболевшего коллеги нарезают.