В объятиях лунного света

– Черт возьми, – взорвался он, – неужели ты и вправду думаешь, что я могу поднять на тебя руку?

Ее похожее на маску красивое лицо было невозмутимо. От досады Лит готов был швырнуть стул об стену или вазу на пол.

– Я ничего не знаю о тебе, – продолжала Элеонора.

– Ты знаешь главное, – сердито возразил он, – неужели ты думаешь, что я убью тебя в доме, где полно свидетелей?

– Ты кипишь от злости и можешь потерять контроль над собой. – В ее голосе слышалось презрение. – Ведь ты знаешь, что я намереваюсь уничтожить тебя.

Неужели Элеонора не понимала, что уже уничтожила его?

– И все же я никогда не подниму на тебя руку, – заявил он.

– Я бы поверила, если бы ты не растоптал меня.

Ее слова шокировали маркиза. Он вдруг осознал, что медленно надвигается на Элеонору, которая жалась к двери. Ей были омерзительны его прикосновения, и она хотела избежать их. Лита охватило желание сжать ее в объятиях и целовать до тех пор, пока она не забудет свои обиды, всю эту чушь, которая померещилась ей.

Он вгляделся в ее глаза, в которых совсем недавно пылала страсть.

Он отступил от нее и сказал:

– Прости.

Она нахмурилась. Должно быть, его извинения казались ей неуместными. У Лита создалось впечатление, что Элеонора не ожидала от него учтивых поступков и слов, она была настроена на жесткое противостояние. Его вежливость Элеонора восприняла как уловку. Лит понял: ему будет трудно вернуть ее доверие.

Вздохнув, он показал на стул.

– Сядь, пожалуйста. Нам нужно поговорить.

Элеонора не двинулась с места.

– Я не хочу говорить с тобой.

– И все же, я прошу, сядь и выслушай меня.

В конце концов, Элеонора отошла от двери и нерешительно села на стул у камина. Лит давно заметил, что на ней чужой наряд.

– Где ты взяла это платье?

– Мне его дала леди Хилбрук, – бросив на маркиза раздраженный взгляд, ответила Элеонора. – Моя одежда в домике, который ты снял.

– И кто в этом виноват? – спросил Лит.

Он старался действовать медленно, но верно, загоняя добычу в ловушку, как это делает голодный тигр, преследующий отбившуюся от стада козочку.

– Ты."

"Элеонора сидела, выпрямив спину и положив руки на колени. Лит с тоской вспоминал прежнюю легкость их общения, от которой не осталось и следа.

Темно-синее платье оттеняло атласную белизну кожи Элеоноры, ее светлые волосы были уложены в замысловатую прическу. Она выглядела как знатная дама.