В объятиях лунного света

В ее голосе слышалось отвращение, и сердце Лита снова сжалось от боли.

– Мисс Трим, я верю, что маркиз не причинит вам вреда. Первым делом его светлость осведомился о вашем здоровье.

Этот аргумент герцога не убедил Элеонору.

– Он хочет заставить меня навсегда замолчать.

Лит негодовал на Седжмура за то, что тот вмешивался не в свое дело.

– Я хотел бы поговорить с мисс Трим наедине, – повторил он свое требование.

Бледная, как смерть, Элеонора бросила на герцога умоляющий взгляд.

– Не уходите!

– Оставьте нас наедине! – потребовал Лит тоном, не терпящим возражений.

Этот тон заставлял его политических противников трепетать, но на Седжмура он вряд ли произвел впечатление. Тем не менее герцог уступил маркизу.

– Я пришлю лакея, он будет дежурить в коридоре у двери, – предупредил Седжмур.

– Нет, этого мало! – воскликнула Элеонора.

– Черт возьми, Элеонора! – вышел из себя Лит, несмотря на решимость сохранять спокойствие. – Ты знаешь меня не один день. Сколько раз за это время мы оставались наедине! И что? Хоть один волос упал с твоей головы? Не бойся, ничего с тобой не случится! У тебя есть все шансы дожить до завтрашнего утра.

Она вжалась в дверь.

– Но ты тогда не знал, что я собираю компромат на тебя.

Седжмур внимательно наблюдал за ними, и Литу на мгновение показалось, что он прячет улыбку.

– Мисс Трим, я готов поспорить, поставив на кон все свое состояние, что с вами ничего не случится, – заявил герцог и вышел из комнаты прежде, чем Элеонора успела что-нибудь возразить.

В библиотеке воцарилась напряженная тишина.

– Мне нельзя здесь оставаться, – выдавила из себя Элеонора и, повернувшись, взялась за ручку двери.

– Элеонора, – тихо окликнул ее маркиз.

Услышав свое имя, она оцепенела. Тяжелое дыхание вырывалось из ее груди. Плечи Элеоноры поднимались и опускались. Лит видел, что она в смятении. Наконец Нелл медленно повернулась. На ее лице не было ни страха, ни ненависти.

Как она может с таким безразличием взирать на него! Они провели ночь любви, Лит уверовал в то, что Элеонора Трим стала частичкой его души. Ему нужно было найти правильные слова, чтобы убедить ее дать ему еще один шанс.

– Мне безразлично, ударишь ты меня или нет, – холодно произнесла она.

От бессонницы и нервного напряжения Лит мог в любой момент потерять контроль над собой.