В объятиях Чудовища (СИ)

Поэтому, надеюсь, ты понимаешь, почему он не должен пока что знать о твоем воскрешении?

Я лишь кивнула.

- Завтра нас обвенчают. Нечего с этим тянуть, - Маркус в последний раз посмотрел на меня, а затем ушел.

Глава 11.

Еще совсем недавно я готовилась выйти замуж за Антония. Вернее, меня готовили к этому знаменательному дню. А потом… Потом всё пошло не по дядиному сценарию. Я столкнулась с болью и страхом. Думала, что Маркус замучает меня до смерти и выбросит мой хладный труп на дно реки. Но жизнь такая странная и непостижимая штука.

Меня буквально выдрали из дядиных лап, но свободной я так и не стала. Потому что один не верный шаг, и он спустит всех своих цепных псов. Я была готова обвенчаться. Была готова принять помощь Маркуса, ведь без него мне уж точно не выжить. Пусть я его боялась, как огня, но другого выхода у меня нет.

Рано утром служанка разбудила меня и внесла в спальню несколько простых, но красивых нарядов.

- Выбирайте, - любезно предложила женщина. – Господин Герра велел, чтобы вы выбрали то, которое вам понравится.

Я удивленно посмотрела сначала на миловидную служанку, затем на платья. На долю секунды я даже растерялась, потому что прежде никто и ни в чем не давал мне права выбора. Даже крой моих платьев дядя согласовывал со швеей, но не со мной.

"Аккуратно встав с кровати, я в нерешительности подошла к вещам, словно они были ядовитыми змеями. Это ведь такая мелочь – выбрать что надеть. Определённо со стороны это выглядит крайне нелепо: взрослая девушка самостоятельно не может решить элементарную задачку.

- Пошили за ночь, - вдруг объяснила служанка. – У нас есть хорошая швея. Мерки с меня сняли, мы с вами похожи комплекцией.

Я внимательно посмотрела сначала на одно платье, затем на другое. Оба молочного цвета. Оба великолепны в своей простоте. Дядя одевал меня чаще всего очень вычурно и так, чтобы все могли поглазеть на мою грудь, бёдра и попу. Хлопая меня по спине, чтобы не ссутулилась, он часто приговаривал, чтобы я гордо всем показывала свою грудь. Мне тогда только восемнадцать было, и я жутко боялась голодных взглядов его старых похотливых дружков.