В объятиях страха, или За котом на край Вселенной

– Видел в Илистрон-хаусе… Вы всегда ели за столиком в углу, – давясь слезами, шептал он. – И все нехорошо говорили о вас. Будто вы больная. А вы хорошая! Вы за мной и Мумриком пришли. Только нельзя меня спасать! Я виноват.

– Ты ни в чем не виноват, малыш. – Я сильнее прижала его к себе и поцеловала в висок. – Здесь нет ни капли твоей вины. Никто не станет тебя осуждать. Запомни это. Во всем, что произошло на «Ойконе», нет ни капли твоей вины. Ты хороший, Кир. Ты боялся, что убьют твоего друга. Боялся за Мумрика.

– Очень. Папа проводил над ним эксперименты. Мумрик менялся внешне. Папа хотел вывести новую породу котов, ойконскую. А если не получится, то домой, на Землю, привезти Мурку… А где она? Мурка где? У вас, да?

– Это ты про кошечку? – Я чуть отодвинула его от себя и заглянула в заплаканные, такие добрые и открытые детские глаза. – Она у нас. С ней все хорошо.

– Они ее с собой забрали в переноске. Она так громко мяукала и пыталась вылезти, чувствовала, что они другие. А я помочь не мог. Мумрика убить пытались, они все его боялись.

– Горе ты мое. – Я погладила ребенка по голове и поправила на нем шапку. – Ты очень смелый парень. Смелый, преданный и добрый. Ты маленький герой. Запомни это.

Он поджал губы и кивнул.

– Ну, с этим разобрались. – Айзек похлопал нашего Кира по плечу. – Так, малой, потом все расскажешь подробно. А сейчас нам нужно в генераторную.

– Там логово тварей, капитан, но если тихо, не шуметь, то можно пройти. Как мышки.

– Вот и хорошо, – кивнул Айзек. – Ти-си, лети вперед.

Глава 25,

в которой все становится на свои места

Кир не соврал. Картина, открывшаяся нам в большом холле, потрясла до глубины души. Заледеневшие тела устилали пол так, что даже плитки не различишь.

Тела явно появились здесь еще до того, как вырубили генераторы: они успели частично разложиться, а уже после закоченеть и покрыться тонким слоем ломкого льда. Выходит, трагедия случилась намного раньше, чем мы думали.

Значительно раньше.

– Что здесь произошло, Кир? – выдохнула я, осторожно переступая через чью-то ногу.

– Тут остались те, у кого иммунитет к ойконским медузам. Так назвал их папа.