Укрощение Рики (ЛП)

Эти безжалостные глаза обещали виновнику лишь одно — неотвратимую кару.

— Теперь же, — продолжал блонди, — я застаю тебя за самоудовлетворением, и ты снова поднимаешь бунт, обращаясь ко мне в манере, не подобающей твоему статусу и, более того, оскорбительной для меня лично!

Рауль медленно приблизился. Глаза Юи раскрылись во всю ширь, когда он понял, что у хозяина на уме. Юноша внезапно осознал, что перед ним не кто-нибудь, а блонди — внушительный, наделенный нечеловеческой силой, грозный блонди.

— Что ты можешь сказать в свое оправдание? — тоном грозного судии вопросил нависший над ним блонди.

Юи, всегда являвший собой образец послушания, мгновенно преисполнился чистосердечного раскаяния и густо покраснел.

— П-п-простите, хозяин! — заикаясь, пролепетал он.

Увидев столь резкий переход от мятежа к покорности, Рауль с трудом подавил улыбку. Именно это всегда привлекало его в тихом, покладистом юноше. Бунтарский порыв, невероятный сам по себе, задохнулся в зародыше, чего и следовало ожидать. Перепуганное лицо, стыдливая дрожь — именно на такую реакцию блонди и рассчитывал.

И всё же этого было недостаточно.

— Спускай штаны, Юи, и становись лицом к стене. До сих пор мне не приходилось тебя наказывать, но теперь ты узнаешь, что может случиться, если вызвать мой гнев.

— Слушаюсь, хозяин, — пробормотал Юи и уныло поплелся к стене.

Не поднимая головы, он спустил брюки на бедра. Впервые ему предстояло получить наказание от руки хозяина — настоящее, а не для развлечения, — и юноша чувствовал себя глубоко опозоренным.

— Положи ладони на стену над головой, — велел Рауль.

— Я больше не буду, хозяин! — жалобно протянул Юи, но приказ выполнил.

— Конечно, не будешь.

— Пожалуйста! — хриплым шепотом взмолился парень, когда ладонь блонди пришпилила его запястья к стене.

— Каким бы я был хозяином, если бы не наказывал своих слуг, Юи? — Обнаженных ягодиц юноши коснулась прохладная хворостина, и по его дрожащим щекам покатились слезы паники. — Я всегда четко давал тебе понять, что ожидаю безупречного послушания. Разве не так?

— Да, хозяин!

— И я не потерплю ни малейшего своеволия.