Укрощение Рики (ЛП)

Кроме того, он собирался на всякий случай приглядывать за хозяином, пока поблизости будет крутиться Ясон, хотя юноша прекрасно понимал, что его статус не позволит ему открыто вмешиваться в отношения двух блонди. Больше всего Юи боялся, что Рауль отправится на вечеринку без него, а он останется дома наедине со своей ревностью и сомнениями.

— Сейчас позвоню на общую кухню и закажу какой-нибудь еды, — сказал блонди. — Как тебе эта идея?

— Прекрасно! — просиял юноша.

— Так тому и быть.

Рауль встал и направился к центру связи, улыбаясь и вспоминая, как обрадовался Юи, узнав, что пойдет на вечеринку.

Поцелуй петофурнитура отозвался ноющим чувством в паху блонди, и он уже прикидывал в уме, как долго еще придется ждать, прежде чем юноша начнет испытывать сексуальное возбуждение. Раулю так хотелось близости со своим любимцем, что он лишь усилием воли заставил себя держаться подальше от Юи, и, когда он набирал номер на панели вызова, пальцы его дрожали от напряжения.

Скоро, твердил он себе. Уже совсем скоро!

Рики блуждал по замкнутому кругу: ярость сменялась обидой, обида — тоской, а тоска — снова яростью.

Он до сих пор не мог поверить, что Ясон с такой легкостью нарушил данное ему слово. Монгрел сидел на полу, закрыв голову руками, и от души желал, чтобы весь мир провалился в тартарары.

Лишь наказание Томы на время вырвало его из когтей отчаяния. Катце подвел молодого фурнитура к столу в главном зале и вытащил из ножен усмирительную трость.

— Спусти штаны, — приказал он, — и положи ладони на столешницу.

— Прошу, не надо, Катце! — взмолился парень.

— Думаешь, мне этого очень хочется? Но приказ есть приказ. Делай, что тебе говорят, Тома!"

"Непослушными пальцами юноша расстегнул брюки, и они сползли ему на бедра. Он повернулся и полным ужаса взглядом посмотрел на Катце.

— Руки на стол!

Тома неохотно подчинился и тихонько заскулил, когда услышал, как рыжеволосый фурнитур похлопывает усмирительной тростью по ладони.

— Ты получишь пятнадцать ударов. Не вздумай сдвинуться с места, иначе добавлю еще пять.

Пятнадцать ударов? И не чем-нибудь, а усмирительной тростью! Тома затрясся как заячий хвост и медленно положил ладони на стол. Он бы отдал всё на свете, лишь бы оказаться где-нибудь в другом месте — где угодно, хоть на краю галактики, только не в пентхаусе Ясона Минка!

После нескольких первых ударов он удивленно заморгал и прикусил губу, чтобы сдержать крик. Юноша и представить себе не мог, какую боль способна причинить усмирительная трость.