Укрощение Рики (ЛП)

— Омаки ласково погладил его по голове и чмокнул в макушку.

— Я люблю тебя, хозяин! — прошептал Аки и зевнул.

Сердце Омаки замерло, он на мгновение лишился дара речи. Никогда прежде Аки не выражал словами подобных чувств.

— Я тоже люблю тебя, Аки, — тихо произнес блонди. — Ты славный парнишка.

Мальчик издал какой-то невнятный звук. Посмотрев ему в лицо, Омаки обнаружил, что его глаза закрыты. Улыбаясь, блонди так и баюкал Аки на руках, пока тот окончательно не погрузился в сон. Тогда хозяин бережно отнес парнишку в его комнату и уложил в кровать.

Вернувшись в зал, Омаки встал перед Энью, уперев кулак в бедро.

— Сдается мне, ты заслужил наказание, непослушный пет, — с улыбкой сказал он.

Растерянный ксеронец в панике попятился. Блонди ухватил его цепь и подтащил пета к себе.

— Я буду трахать тебя раз за разом, пока не решу, что ты получил сполна.

Услыхав эти слова, Энью вздохнул с облегчением и улыбнулся.

— Да, хозяин. Меня следует наказать. Накажите меня жестоко!

— О, непременно! И всё же, кроме шуток — когда дело касается Аки, потрудись держать в узде свои похотливые желания.

— Ничего не могу с собой поделать, — сокрушенно развел руками пет.

Омаки окинул его внимательным взглядом.

— Что ж, я тебе верю. Бедолага! Боюсь, моему Аки придется вечно ходить с битой задницей, если мне не удастся привить ему послушание.

— Когда закончится мой интервал, я стану смирным как овечка, обещаю!

— А между интервалами… ты возбуждаешься с такой же легкостью?

— О да! — воодушевился Энью.

Омаки довольно улыбнулся.

— Превосходно! Видишь ли, у меня довольно значительные ежедневные потребности.

— Конечно, хозяин! — на лице пета расцвела счастливая улыбка. — Я позабочусь о вас.

— Я имею в виду — три раза в день, не меньше. Или пять. А может, шесть.

Глаза ксеронца округлились, он тут же потянулся к своему члену.

— О, хозяин, — выдохнул он, — я выполню любое ваше желание.

— Хороший мальчик! Ну что, мой Энью, настало время доброго траха.

Отцепив пета от столба, хозяин отвел его в свою спальню и велел раздеться.

— Дай-ка взглянуть на тебя. Повернись!

Энью повиновался. Омаки поморщился при виде следов наказания — багрово-черных синяков на ягодицах и бедрах пета.

— О боже! Усмирительная трость в руке Ясона — страшное оружие…

Энью издал тихий всхлип, но промолчал, опасаясь дурно говорить об элите.