Укрощение Рики (ЛП)

Лаская свой член, он в самых ярких и живых красках представлял себе Катце и прямо на глазах удивленного хозяина его возбуждение стремительно нарастало, а стоны и вздохи становились до безобразия жаркими.

— О, да! — страстно прошептал Рики, метнув на блонди торжествующий взгляд. — Да-а-а!

В голову Ясона закрались подозрения, что пет сознательно его провоцирует, воображая себя с тем самым загадочным типом из клуба — или, по крайней мере, делает все, чтобы хозяин в это поверил. Увы, тут блонди был абсолютно бессилен: в мозг Рики не залезешь и мысли его не проконтролируешь.

— Ох-х… — выдохнул Рики. — Мать твою Юпитер! О, да, бля!

Сперма брызнула щедрым фонтаном, молочно-белые густые капли срывались с пальцев и падали вниз. Блонди, в полной боевой готовности, решительно встал и расстегнул брюки.

— Наклонись! — скомандовал он. — Ладони на пол!

— На пол? — Рики не верил своим ушам.

— Делай, что велено, пет!

Монгрел добросовестно попытался выполнить приказ, но, чтобы удержать равновесие, ему пришлось вынести руки немного вперед и пошире расставить ноги. В такой позе он чувствовал себя крайне уязвимым и абсолютно беспомощным перед хозяином, который снова отымел его без всякой подготовки, только на этот раз гораздо жестче. Рики не сумел сдержать болезненных криков: член Ясона проникал в него так глубоко, как никогда прежде, блонди сердито долбился внутрь мощными, мстительными толчками.

Когда наступил третий вечер, Рики уже готов был рвать и метать. Услыхав очередной приказ мастурбировать, он взялся за дело с глухим раздражением: только бы побыстрее отстреляться и при этом сохранить каменное выражение лица, чтобы лишить хозяина последнего удовольствия. На сей раз Ясон разложил его на столе, так, чтобы голова свешивалась вниз, и хладнокровно оттрахал в рот, затем безучастно засунул член обратно в брюки и застегнул молнию.

Никто из них не обмолвился о наказании, до которого оставался всего один день, но напряжение висело в воздухе, как грозовая туча. Хотя оба по-прежнему спали в одной постели, казалось, между ними пролегла пропасть: ни объятий, ни поцелуев, ни ласк. И хозяин, и пет понимали, как сильно им всего этого не хватает, но ни один упрямо не желал сделать первый шаг.