Укрощение Рики (ЛП)

Не то чтобы блонди к нему охладел, но от их былой близости не осталось и следа; казалось, они снова стали всего лишь хозяином и петом.

С самого первого дня все и началось. Придя домой, Ясон не подозвал Рики и не усадил, по своему обыкновению, к себе на колени — привычка, к которой монгрел уже успел пристраститься. Вместо этого блонди расположился в своем кресле и, потягивая вино, надолго углубился в какой-то журнал, пока пет наблюдал за ним с балкона. Рики не отважился проявить инициативу, не зная наверняка, почему хозяин так себя ведет и в каком расположении духа находится.

— Пет! Иди сюда! — приказал он.

Рики немедленно явился и в нерешительности замер перед хозяином, так и не получив долгожданного приглашения на колени.

— Раздевайся!

Слегка удивленный, монгрел разделся, задаваясь вопросом, что же на этот раз задумал Ясон.

— Давай, пет! Мастурбируй!

Лицо Рики залилось краской; казалось, время повернулось вспять, он словно только что появился в Эосе, и хозяин от скуки вознамерился понаблюдать, как пет сам себя удовлетворяет.

— И чего ты ждешь? — настаивал Ясон.

Прислонясь спиной к барной стойке и слегка расставив для равновесия ноги, монгрел принялся ласкать себя медленными, четко отработанными движениями. Раздвинув губы, он прикрыл глаза, затем снова распахнул; блонди пожирал его горящим похотью взглядом. Рики вновь опустил веки и откинул голову, представляя, как связывает хозяина, задает ему ремня, затем вставляет ему, по самые гланды, наслаждаясь жалобными мольбами…

Хватая ртом воздух, он приблизился к неизбежной вершине и кончил с протяжным стоном, устремив на Ясона взгляд в упор.

Вскочив на ноги, Ясон подтащил пета к столу и заставил наклониться и лечь грудью на столешницу.

— Руки за голову, — велел он, и монгрел подчинился, обескураженный резкими, как на плацу, командами.

Носком сапога раздвинув ноги Рики, Ясон расстегнул брюки и без предупреждения ворвался в него до упора. Монгрел вскрикнул от неожиданности, и, хотя блонди не был намеренно жесток, чувства и желания пета его явно не волновали. Равнодушие хозяина ранило сильнее, чем самый острый нож.

Блонди наслаждался болью и замешательством Рики.