Уха из петуха

Он уже едва не отправился на поиски еще одной, возможно, завалявшейся банки с кукурузой, проверенной путем недавнего эксперимента на людях в том числе, как надежная приманка, но вдруг Изольда, все еще наводящая красоту неземную, звонко и пискляво чихнула, как-то совсем по-девичьи. Петух взвился над травой так, будто ему выстрелили в зад, и словно ополоумевший ломанулся к вольеру. На полной скорости он врезался в сетку, будто и не видел ее вовсе, и от силы удара опрокинулся лапами кверху, да так и замер. Сергей даже рот раскрыл, забыв начать злорадствовать.

И точно — спустя полминуты петуха снова подбросило в воздух, и он с прежней прытью еще раз попытался пробить своим тщедушным тельцем разделяющую его и вожделенное золотистое великолепие преграду. И еще раз, и еще. Сергей откинулся на стуле, коварно усмехаясь, прикурил, запечатлевая на телефон моменты провала злейшего вражины.

— Ну-ну, набивка для подушек, как оно? — спросил мужчина обезумевшего от любовной горячки петуха и тут же поправил себя: — Изольда, солнышко мое, к тебе эти нелестные эпитеты никак не относятся.

Его пернатая сообщница же поначалу смотрела на ломящегося к ней ослепленного страстью безумца вроде как с опаской и даже явно подумывала искать убежище в милом теремке, но потом до ее куриных мозгов дошло, что тот никоим образом до нее не может добраться, и птице-дева отвернулась, принявшись рассматривать свое новое пристанище и игнорируя творящуюся снаружи суету.

До самого Питбуля полная тщетность его усилий доходила гораздо дольше, чем до Изольды, подтверждая общеизвестный факт, что в момент оттока крови от мозга в результате возбуждения уровень умственных способностей особей мужского пола падает в разы. В народе это называлось просто и емко: ""член стоит — башка не варит"".

Но все же через некоторое время петух сообразил, что прямого пути к желаемому не существует, и начал носиться кругами, время от времени останавливаясь и заходясь в еще более громкой и витиеватой песне, чем прежде. Как ни странно, Сергея вопли ополоумевшей адовой птицы сейчас не раздражали. Как раз наоборот — они лились чудной музыкой в его уши, подпитывая чувство торжества. Ну и что, что мелочного? От этого его вкус не горчил нисколько.