Удар «Молнии»

 — Я ведь так и торчу в наружке… Значит, так: «клопа» они всадили в ваш динамик на втором этаже, а линию радиотрансляции отрезали. Под левым задним крылом вашей машины установили радиомаяк.

— Японский бог! — откровенно возмутился дед Мазай. — Все, труба. Пенсионер! Даже в голову не пришло!

— Сыч просил передать, товарищ генерал, чтобы вы гостей приветили, пощупали, но отправили пока ни с чем, — продолжал майор. — Остальное он все скажет сам при встрече.

— Сыча я в гости приму, — обиделся генерал. — Но что это вдруг он командует? Пощупать… Между прочим, я даже не за штат выведен, а выпнут на пенсию!

— Этого я не знаю, товарищ генерал… Сыч просил.

— Ладно, это мы с ним обсудим.

— У вас оружие есть?

— Обижаешь, начальник…

— Мы контролируем обстановку, — сообщил майор. — Но может сложиться непредсказуемая ситуация. Если что, я буду от вас недалеко. И снайпера с «винторезом» посажу, только чтоб свет не погасили…

Дед Мазай недовольно похмыкал, включил передачу.

— Слушай, майор. А почему я тебе отказал? Когда ты с рапортом?.

.

— Не знаю, товарищ генерал…

— Ты не знаешь, я не помню… Хорошо, только не стреляйте в мои окна. Я и так не успеваю стекла вставлять!"

"Дачный городок театральных деятелей напоминал декорацию к спектаклю по абсурдистской пьесе. Около десятка еще не совсем достроенных замков представляли собой чудовищное смешение архитектурных стилей, преобладала английская средневековость, но очень сильно искаженная германской готикой и как бы ретушированная тяжелой мрачностью Корбюзье.

Кажется, вкус у начальства Большого театра либо вовсе отсутствовал, либо был сильно испорчен какими-то огромными дармовыми капиталами, которые следовало быстро вколотить в эти каменные мавзолеи, и заодно самоутвердиться в новой социальной среде. Жалованья простого актера хватило бы на два десятка какого-то редкого коричневого кирпича, из которых воздвигались эти виллы, поэтому те, кто пел и танцевал, строили себе неподалеку легкие фанерные будочки, раскрашенные большей частью в голубой цвет. Там среди них и размещалась столярная мастерская — филиал декорационного цеха театра. В прошлом году жена деда Мазая уже заказывала здесь рамы и наружные двери, поэтому был у нее знакомый столяр Алексей Николаевич, по рассказам, рукастый и непьющий мужик. Генерал Дрыгин рассчитывал на это знакомство, однако застал в столярке свирепую пьянку: четверо мастеров сидели еще за столом, пятый уже отдыхал на ворохе стружек у станка.