Удар «Молнии»

Он не сомневался, что делал это неведомый клуб «Горный орел», ибо в последнее время никто больше особенно не тревожил. Сегодняшний инцидент с колесами и телесъемкой как бы окончательно подчеркнул его вывод и перевел догадку в реальность. Всевозможные финансово-коммерческие структуры, желая заполучить генерала или его расположение к себе в качестве начальника службы безопасности или консультанта по этим вопросам, действовали обычно прямо и по-русски откровенно: предлагали в сравнении с пенсией чудовищную зарплату, служебный автомобиль, свободу действий в пределах должности и свободу передвижения в пределах земного шара.

И лишь очень тонко, почти невнятно намекали, мол-де сейчас такое время, когда трудно выжить в одиночку, и надо бы причалить к какому-то берегу, забраться под чью-то надежную «крышу», и что жить самому по себе — величайшая роскошь даже для генерала в отставке, даже для бывшего командира таинственного спецподразделения «Молния».

И была еще одна категория людей, считавшая себя последней властью в России, — журналисты.

Время от времени они неожиданно являлись к деду Мазаю в открытую либо используя какие-то свои, весьма примитивные правила конспирации, но все тащили за собой тяжелые сумки и баулы с видеоаппаратурой, радиопередатчиками, треногами и прочим хозяйством, и все были навязчивы, бесцеремонны, чем напоминали толпу кочующих цыган. Одни пытались вломиться в душу, другие вкрадывались, третьи грозились вывернуть ее наизнанку, а всем требовалось одно и то же — информация о деятельности КГБ за рубежом, участие «Молнии» в секретных операциях — одним словом, сенсация, скандал. Отделаться от них было легче, чем от «финансистов». Никто из «цыган» не знал и знать не мог, что генерал Дрыгин, будучи еще под своей родовой фамилией, закончил актерскую студию МХАТа, немного поиграл на сцене, да не успел наиграться. И теперь попросту лицедействовал перед журналистами, эксплуатируя свой невостребованный творческий потенциал. С теми, кто ждал от него разоблачений тайных деяний сотрудников «плаща и кинжала», он был разоблачителем, кто хотел откровений — он становился блаженным исповедальником, кто жаждал обличений — он обличал, оборотившись юродивым. Современные «цыгане» искали себе славы и скандала обществу, и потому среди них не было даже маломальских аналитиков, хотя всякий мнил себя таковым. Они жили на сенсациях, на эмоциях и потому верили его игре, ибо получали то, что хотели.