Удар «Молнии»

 — Война есть война…

«Ковбой» отчего-то присмирел, сидя неподалеку на земле, в сумерках вдруг пропали его блистающие огромные глаза и белело только узкое тонкое лицо.

— Уходи! — приказал Грязев. — Похорони… товарища и уходи.

— Оружие отдашь? — минуту помолчав, спросил он.

— Нет, не отдам! Иди домой! Хватит, навоевался.

Это он пропустил мимо ушей, встал.

— Ну и хрен с тобой, не отдавай. Что я, в Чечне оружия не добуду?

— Я сказал — иди домой! — приказал Саня, хотя чувствовал, что это бесполезно.

Парень снова сел, искоса глянул на мертвого.

— Он был раб!.. Пятнадцать месяцев назад дезертировал, паскуда. Продал автомат духам и удрал. Они же его и поймали… И сделали рабом! Потом что он был по жизни раб! А я хотел сделать из него человека… Ты меня слышишь?

Грязев молчал, и это заставляло «ковбоя» оправдываться.

— Он, падла, целый год добровольно жил в рабстве! Говорит, даже ночью не охраняли… Он, сука, всех нас опозорил! У духов коронка — иметь русского раба! Который работает и не убегает. Они их как скотину продают, отдают за долги, меняют… Честное слово, думал, человеком сделаю! А из раба человек уже не выходит… Я его же у духов отбил.

— Ты тоже дезертир, — мрачно отозвался Саня. — Так что помалкивай.

— Кто? Я — дезертир? — взорвался «ковбой» и снова заскрипел зубами: с нервами у него было совсем плохо…

— Войска вывели, а ты здесь…

— Надо мне, потому и здесь, — все-таки справился с собой вояка, но хватило ненадолго.

— Всех не уроешь, потому что с нервами у тебя совсем худо.

— Я два раза Гудермес брал!

— Ну и что?

— Как — что? — вдруг изумился он. — Два раза брал! Гудермес! Какие тут нервы? Тем более, во второй раз у меня… Духам положена кровная месть, а нам что? А мне что?! И я буду мстить.

— У тебя что, брат погиб? — спросил Саня. «Ковбой» несколько минут ковырял землю и осторожно, чтобы не слышали, швыркал носом.

— Не брат… Брата у меня нет. Отец. Его раненого в плен захватили, когда во второй раз брали Гудермес. Ладно бы просто убили… Над телом надругались… Я нашел, кто, всех по именам знаю, всю банду. Трем отомстил. Еще пятеро по земле ходят.

— Отец был офицером?

— Да нет, рядовой.