Удар «Молнии»

 — При чем здесь горючее, если патруль и вахтенные ходят, как травленные тараканы?

— Травят, вот и ходят! — чуть ли не закричал капитан.

— Не будем ссориться, — миролюбиво заметил генерал. — Последнее дело с соседями ссориться. А мы же соседи!.. Давайте заключим перемирие. Я без всякого скандала освобождаю флагман, даю слово не информировать Москву о результатах учебной операции, а вы, капитан, оставляете в покое наш эфир. Или это можно решить только с командующим?

Капитан сердито пошелестел бумагой, отшвырнул её на край стола.

— Не знаю… Решится ли командующий. Это же приказ Москвы, причем дело щепетильное. Не выполни — вообще кислород перекроют.

— Понимаю, а если компромисс? Пока мы в эфире — молчите, отработаем, хоть на целый день включайте свои глушилки.

— А если нас контролируют?.. Нет, не годится.

Генерал встал, развел руками:

— Что же, капитан, у меня выход один. Вызывайте на борт командующего. Предварительно сообщите, что его… большая пирога в руках спецназа, а вы — в плену, вместе с командой.

— Давайте не будем трогать командующего! — обрезал капитан. — Он хороший мужик и прекрасный командир. Не нужно его позорить, и так терпит, ходит со сжатыми кулаками…

— А приказ выполняет!

— Наше дело военное…

— Но приказ-то — подленький! Мы же не враги — свои! И тоже военные.

— Нас втягивают в эти игры! Не объясняя условий… Не выполни — отключат электроэнергию в военном городке за неуплату.

— Ладно, капитан, давай договариваться, — заявил дед Мазай. — Не впутывая никого, глядя в глаза друг другу. Мы здесь готовимся к серьезному делу, не мешай нам.

— Ясно, что к серьезному. Потому и катят на вас…

— Сроки ограниченные, условия жесткие. Так что помогай, капитан.

Он поворочал на столе сжатыми кулаками, желваки отметились на широких скулах поморца, вспыхнули и прикрылись веками голубые чистые глаза.

— Добро… Снимай своих людей и уходи.

— Да я верю, брат, молчи.

— Сейчас же дай команду освободить личный состав, — то ли попросил, то ли приказал капитан. — Нельзя ему чувствовать себя побежденным. У этих матросиков и так комплекс неполноценности. Стыдно письмо домой написать.

Генерал тут же нажал тангенту рации и дал сигнал к отходу. Подал руку капитану.

— Не обижайся, брат.