Удар «Молнии»

* * *Шутов переводил взгляд то на одного, то на другого, наконец, ударил по ручкам кресла:

— Японский городовой! Свершилось! Во сне видел!..

Дочь подбежала к отцу, заслонила собой распахнутый кейс.

— Ты куда, папа? Говори правду! Меня мама спросит! Она и так натерпелась!.. Говори!

Генерал подвел ее к окну, показал на улицу:

— Посмотри, весна на дворе. Навигация открылась. Назначили капитаном, поеду принимать пароход.

Тучков все понял, со смешанными чувствами на лице пошел в коридор, к телефону.

— Папа, только ты мне не ври! — возмутилась Катя.

 — Я тебе не девочка!..

— Я не вру. Когда-нибудь я тебе врал?

— А что маме сказать?

— Так и скажи — открылась навигация. Она поймет. Катя обидчиво мотнула головой и убежала к себе в комнату. Генерал бросил в кейс еще пару рубашек, захлопнул его и достал рюкзак. После переезда все его походные вещи были растолканы куда угодно, ибо для них в квартире уже не было специально отведенного места, как раньше.

— А ты что расселся? — вдруг сказал он Шутову. — Приказа не слышал?

— У меня подписка! — засмеялся тот.

 — Я ушам своим не верю, дед!

— В семнадцать ноль-ноль на Чкаловском. — Камуфляж генерал отыскал на антресолях, вместе с садовым инвентарем. — Ты поедешь надолго. Тебе все равно где сидеть: на корабле или в тюрьме.

— Неужели пока я сидел, в государстве случился переворот? — у дверей спросил Шутов. — Не зря я сон видел…

Пока генерал искал ботинки и бушлат, Тучков передал приказ Головерову и нырнул в комнату к Кате. Через несколько минут он ушел не прощаясь, и в квартире стало тихо.

Воспользовавшись передышкой, генерал сел и расслабился. Он еще и сам не верил в то, что услышал. И если «зайцы» могли сейчас радоваться, нестись сломя голову на Чкаловский аэродром, забыв обо всем на свете, то ему оставалось лишь скорбеть. Он, может быть, единственный, кто прекрасно осознавал, какой переворот произошел в государстве и что еще произойдет… И только замерев, почти перестав дышать, генерал услышал отдаленные тихие всхлипы. Он вошел в комнату дочери — Катя лежала на диване вниз лицом, неподвижная, напружиненная, как цветок-недотрога. Она не плакала, всего лишь показалось. Он присел рядом, уронил голову, подперев ее руками.

— Вас же всех убьют, — неожиданно твердым голосом сказала Катя. — Я знаю, какая у вас открывается навигация… Убьют всех, папа! Вы не уцелеете… Ну посмотри ты на своих мужиков! — Она вскочила, встряхнула за плечи отца. — Ты же их старше! Ты должен видеть! Они — мальчишки.