Удар «Молнии»

 — Дашь чистой воды?

Она нащупала в темноте лицо Глеба — от ладоней побежали искры… Сначала он прополоскал рот, сплюнул и после этого попробовал воду на вкус — кроме железа, ничего не ощущалось, бывало, пили и хуже…

— Я — женщина! — сдавленным, сухим горлом воскликнула она.

— Наконец-то вспомнила, — проронил он со злостью и дал ей в руки каску.

Постоянная злость была результатом отравления углекислотой…

Марита пила медленно, тянула каждый глоток, наслаждалась, и отсутствие грубой жадности тоже подчеркивало пробуждающийся женский характер.

Однако выпила всю воду, а было около литра. Глеб снова поставил шлем под струйку, положил «винторез» и сел на приклад, вытянул ноги. Судороги сводили уже ступни, и приходилось делать специальные упражнения — пятки вперед, носки на себя, чтобы не застонать от боли.

Вдруг земля вздрогнула, встряхнулась вместе с приглушенным, как дальний гром, грохотом: по городу снова заработала дальнобойная артиллерия «румын». Марита прижалась к его спине, задышала возле уха.

— Не бойся, ваши стреляют, — буркнул он.

Марита замерла, затаила дыхание, ощупывая искрящимися ладонями лицо Глеба.

— У тебя губы сухие, потрескались, — проронила она, касаясь пальцами губ. — Я выпила всю воду…

Вдруг она перегнулась через его плечо и стала смачивать языком губы. Потрескавшаяся кожа сразу потеряла болезненность, сделалась чувствительной и горячей, хотя у рта побежал озноб. Глеб стиснул зубы, отстранил Мариту:

— Ничего… подожду, сейчас натечет."

"Она снова спряталась за спину — неподалеку разорвался тяжелый снаряд.

Из стыков плит колодца осыпался растрескавшийся раствор…

— Почему ты сказала мне «русская свинья»? — спросил Глеб. — Ты что, ненавидишь русских?

Пауза была долгой — на земле громыхнуло еще раз, теперь подальше…

— Ненавижу, — напряженно выговорила она.

— Почему?.. Ты же чемпион СССР, объездила всю страну, подолгу жила среди русских… Неужели и тогда ненавидела?

— Ненавидела, презирала… Только терпела, сказать стеснялась.

— Перестала стесняться, когда взяла в руки винтовку?

— Я стала сильной и независимой.

Литва стала сильной и независимой.

— Не понимаю твоей ненависти, — Глеб взвесил шлем в руке — воды натекло еще мало. — Для нее теперь нет причины. Все сильные и независимые.

— Есть… — Голос Мариты вновь стал сипнуть. — Литва все равно маленькая нация. Россия называется — великая. Литовцев все равно мало, русских — много.

— Но величие нации не определяется количеством населения. И размерами территорий тоже.