Удар «Молнии»

Марита проползла вперед метров на десять и обреченно выдохнула:

— Вода… Затоплено…

Она могла разворачиваться в теплотрассе шириной до семидесяти сантиметров — складывалась пополам, поджимала ноги и медленно, со стоном совершала вращательное движение, хотя на первый взгляд пространство не позволяло этого сделать. Глеб, имеющий объем и вес в два раза больший, мог ползти только вперед или ногами назад.

Марита развернулась, подобралась к Головерову, ткнулась головой в шлем:

— Хода нет, вода…

Он уже ползал ногами вперед не один раз, вся нагрузка при этом ложилась на руки, приходилось буквально выдавливать себя из теплотрассы, как пасту из тюбика.

Сейчас натруженная и поврежденная мышца не выдерживала напряжения, тем более ползти нужно было в гору. Марита подталкивала его сначала руками в шлем, затем развернулась еще раз и стала помогать ногами. Они оба скоро начали задыхаться в тесноте, застоявшийся воздух, насыщенный углекислым газом, почти не проветривал легких. Глеб отлеживался, затем делал рывок, но одолеть больше метра за один раз не мог — от недостатка кислорода раскалывалась голова. Вдруг он перестал ощущать толчки Мариты. Показалось, что она исчезла из теплотрассы — не слышалось привычного тяжелого дыхания и стона."

"— Марита? — позвал он. — Что с тобой? В ушах стучала кровь. Он ощупал пространство впереди себя — пусто. А снова сползать вниз не хотелось! Глеб достал зажигалку, выставил вперед руку: в свете язычка пламени он увидел Мариту, сложенную втрое, сжавшуюся в эмбрион.

Она хотела развернуться и застряла. И скорее всего, не могла дышать, зажатая между трубами и плитами перекрытий. Глеб подполз к ней, нащупал голову, ноги, с трудом пропустил руку под шею и потянул на себя. И вдруг понял, что сейчас сломает ее — что-то хрустнуло в ее хрупком теле! Тогда он разорвал рубероид на трубах и начал выцарапывать из-под нее плотную слежавшуюся стекловату. Марита не дышала и не издавала ни звука. Обрушенная с труб изоляция расширила пространство. Глеб подтянул ее голову, затем распрямил ноги, таким образом развернув Мариту к себе лицом. Она вдруг протяжно всхлипнула, задышала и тут же закашлялась до рвотных позывов: воздух кругом был насыщен пылью стекловаты. Он выдрал из-под шлема маску, натянул ее на лицо Мариты.

— Дыши глубоко! — крикнул он. — Глубокие вдохи, ну!

Она с трудом справилась с удушьем, расслабилась. Глеб опустил забрало и лег вниз лицом.