Удар «Молнии»

 — Например, ты помнишь, куда привязывал гранату, когда уходил к душманам? Так у меня сильнейшее желание привязать ее тебе опять к этому месту и выдернуть чеку. Прямо вот здесь!

— Желания и возможности — увы, вещи не равнозначные, — заметил Кархан. — Особенно в твоем положении.

— Положение у меня… терпимое. Послушай дальше. Ты, как всегда, прав: желание есть, а возможности нет, потому что рвать тебя гранатой — вещь для меня недостойная, прямо скажем, мерзкая: кровь, клочья мяса, кишки… Говоришь, понравилось, как мои ребята сработали? Ты на похоронах видел, сколько их было? Видел.

Даже отснял!.. Так вот они сидят сейчас и ждут, когда я с тобой закончу разговор и дам команду. К завтрашнему утру они Москву на уши поставят и соберут сюда всех «горных орлов». А я лично сам, на твоих глазах, пытать их буду, конской носоверткой, как душманы делают. Не то что мою дочь, ты свою мне отдашь. Ты же в России родился, должен знать, что такое русский бунт. Не знаю в отношении бессмысленности, но беспощадный — это да. Бунт — партизанская война, а не просто дебош. Когда бабы супостата на вилы подымают, когда сонных режут, топорами рубят, руками давят. У меня, Кархан, в «Молнии» не бабы — мужики. И ты знаешь, чего они стоят, потому и охоту устроил. Они умеют пользоваться плодами победы. Эти — умеют! Они демагогией не занимаются… Ну, есть у меня возможности?

Кархан что-то взвешивал, готовился ответить, однако генерал не дал ему сказать:"

"— Успокойся, я и этого делать не стану.

Я не партизан — русский офицер, и все мои предки были офицерами, в белых перчатках воевали. Мне нельзя их позорить. Это ведь потом придется в монастырь уходить и до конца своих дней заниматься самобичеванием. Злодейство, оно и в Африке злодейство… Кстати, там тоже ящериц в песках полно. Действительно, наступишь на нее — она в песок, и хоть бы что. Но схватишь ее за хвост, она его отбрасывает. И бегает потом бесхвостая, приметная такая. Сразу видно, в крепких руках побывала. Так вот, боевой товарищ, я тебе хвост оторву и выпущу. Ты верно сказал: мы у Востока чему-нибудь и когда-нибудь непроизвольно учимся. Журналисты в самом деле демагоги и очень уж падкие на тайны спецслужб. Завтра организую утечку информации. Допустим, в списке награжденных орденами проскочит твоя настоящая фамилия — Муртазин, а в скобочках — Хакимов. Разумеется, в следующем номере будет поправка с извинениями за ошибку. Но журналисты — народ дотошный, начнут копать.