Убийство церемониймейстера

В эти дни ему пришлось решить несколько вопросов. Сначала сыщика вызвал к себе Дурново и показал запрос из Экспедиции церемониальных дел. Князь Долгоруков в вызывательном тоне требовал разъяснить, кто из состоящих в должности под подозрением у Департамента полиции. Лыков рассказал начальству, как придворный самодур затруднил ему дознание. И даже отказался выполнить Высочайшее распоряжение! Петр Николаевич возмутился:

– Что ж вы сразу не доложили?

– Сам государь не помог; а вы что бы сделали?

– Князек – известный интриган.

Он вызвал Зыбина и приказал:

– Пишите: «В Экспедицию церемониальных дел»…

– На чье имя?

– Ни на чье. Без предиктов и титулований. «На ваш номер такой-то сообщаю следующее. До завершения следствия никаких назначений на должность церемониймейстера не производить». И моя подпись.

– Так прямо и написать? – опешил секретарь.

– А что вам не нравится? – сощурился директор.

– Князь Долгорукий – важная персона. И никак вам не подчиняется.

– Пусть только попробует не выполнить! Я ведь не государь, у меня разговор короткий!

– А если его сиятельство спросит, когда завершится следствие?

– Ответить: читайте газеты.

Смущенный секретарь удалился, а Дурново продолжил разговор с Лыковым:

– Значит, заказчик убийства – Арабаджев?

– Да.

– Но доказать это мы не в силах?

– Пока да. Однако есть одно соображение…

– Ну-ка, излагайте!

– Дать показания на Арабаджева может только Янович-Яновский.

– Правильно считает, – согласился тайный советник. – Что, он сам себе срок наговорит?

– Если приспичит, то и наговорит.

– А с чего ему приспичит?

– Янович на самом деле вляпался. Только еще не понял во что. Поляк – единственный свидетель причастности Арабаджева к убийству Дашевского. И зачем он тому живой?

Дурново задумался, а Лыков продолжил:

– Пан полагает, что у него выбор: или идти в каторгу, или оставаться на свободе.

– Вы сами верите в это?

– Убежден! Арабаджев только кажется обычным петербургским чиновником. Коллежский асессор, кандидат права, состоит в должности церемониймейстера. А на самом деле он зверь! Дикий абрек! Ни оскорбленный Лерхе, ни обворованный Дуткин так и не решились на то, что легко позволил себе этот господин. Для того лишь, чтобы занять понравившуюся должность.