Убийство церемониймейстера

4 июня 1892 года, собственная квартира».

Лыков был ошеломлен. Хотелось протереть глаза. Он перечитал записку еще раз. Вот так удача! И заодно приговор Простаку… Бегемотик с нелепыми усами не только угрожал Дашевскому местью. Он приходил к нему в ночь убийства! Стало быть, явился не один, а с ангелом мщения Спиридоном Агейчевым. И тот грамотно все провернул. Уловку с лакеем наверняка предложил убийца – заказчику такое было не по умственным силам. Зато денег много! Так они и сговорились. Все обнаружилось до смешного просто, а он, Лыков, огород городил.

Впрочем, в сыске так часто бывает, удивляться нечему. Дуткин – слабый человек, ему не устоять под тяжестью вновь открытых доказательств.

Надворный советник отложил записку, осмотрелся. В кабинете Особенной части кипела работа. Валевачев составлял портрет Снулого, Гольтгойер шуршал бумажками на немецком языке, Шустов что-то строчил с невероятной быстротой. Порадовать, что ли, артель?

После некоторых раздумий Лыков решил пока промолчать. Нужно сначала получить признание незадачливого мстителя.

Как же он не уничтожил такое письмо? Действительно, глуп как баран. Ведь знает, что Департамент полиции открыл дознание по убийству Дашевского. И не сжег черновик с угрозами."

"«А почему черновик, – немедленно спросил сам у себя сыщик. – Помарок в нем нет. В бумагах Дуткина нашлось немало проб пера: тот был аккуратист и переписывал текст при любом исправлении. А тут все чисто, разве что буквы вразнос. Волновался, ясное дело… Может быть, он не отослал письмо? Грозное предостережение, и одновременно крик души оскорбленного человека.

Написал в приступе умоисступления, а когда остыл, передумал. Надо срочно повторить допрос».

– Юрий Ильич, – окликнул Алексей своего помощника, – вы инструкцию околоточным составили?

– Доканчиваю, Алексей Николаевич, – ответил тот.

– Как завершите, езжайте на Офицерскую. Сосредоточьтесь на поисках Снулого, и пусть люди Вощинина тоже помогают. А вдову с Мокруш искать не нужно.

– Это почему? – удивился Валевачев.

Шустов тоже заинтересованно поднял голову. Ишь, туда же, старый холостяк! Подавай ему дамочек на расправу…

– Потому! – отрезал начальник Особенной части. – Сразу видать, что действительную не служили, если приказы переспрашиваете… Налево кругом и шагом марш!

Валевачев, окончательно заинтригованный, с трудом подавил вопрос. Чего это шеф такой веселый? Не иначе нашел что-то важное. А говорить не хочет!

Лыков же молча встал и вышел.