Ты теперь моя

 — Он Саульского?

Она дергается в сторону и, словно защищая от меня мальчика, схватив его на руки, притискивает к груди. Этот порыв я хорошо понимаю. Сама ладонь к животу прижимаю.

— Он его?

Четко вижу лишь лицо Голубевой, сына она поворачивает ко мне спиной.

Красивая. Старше меня, конечно. Но и этим как будто выигрывает. Выглядит мягче и женственнее. Наверное, умеет быть нежной, терпеливой и сдержанной.

— Он его?

— Да, — этим ответом она мне гвоздь в сердце вбивает.

Даю себе несколько секунд, чтобы возобновить дыхание и запустить прочие жизненно важные функции в своем организме.

Глава 42

Мужчину нельзя победить. Только убить.

© Эрнест Хемингуэй

Сауль

Кажется, что она действительно меня ненавидит. Когда только поженились, и Юля об этом через день кричала, такой стойкой веры не вызывала, как сейчас своими сердитыми взглядами и красноречивым молчанием.

Антонина уверяет, что всему виной гормоны, дескать, нужно просто переждать, и все придет в норму. Но я все больше в этом сомневаюсь.

Да и…

Она нужна мне прямо сейчас.

У меня словно кислород заканчивается. С каждым днем все тяжелее полноценно функционировать. С натяжкой идут все процессы. Сердце будто располовинили. И та часть, что у меня, для меня, мне совсем не нужна.

Юлю хочу. С той большей другой половиной. Со всем тем, что лишь она способна мне дать.

Вот только не знаю, как вернуть все это обратно.

Сутками напролет о ней одной мыслями исхожу. Мозг закипает. Кровь в жилах сворачивается. Я не в силах найти истинно верного пути решения. Не могу примирить своих внутренних демонов с тем, что я чувствую к Юле.

Она ждет от меня ребенка.

Какое же сумасшедшее это новое чувство… Оно меня буквально в фарш перемалывает. Оболочка целой остается, а внутри — сплошное месиво.

Если бы мог, дышал за нее. Тело ее носил. Терпел бы за нее все эти странные сопутствующие муки.

Как это называется?

Как это пережить? Когда же придет все в норму? Придет ли?

Костя звонит в конце стандартного рабочего дня. Основная масса работников уже покинула офис, остаются лишь те, кто заступил с утра на суточную смену.