Клин клином

Вот дверь ржаво скрипит, открываясь.

Вот Мурат говорит: «Ты долго».

Его почти не слышно, голос далеко, и погода была ветреная. Кирилл подходит ближе и отвечает: «Это ты пришел рано».

«Потому что чем быстрее с этим закончим, тем будет лучше. Что тебе нужно?»

«А ты разве не хотел поговорить?»

«Не хотел. То, что я хотел услышать, я уже услышал. Тогда».

«Хорошо».

Кирилл смакует паузу, чтобы презрительно сказать:

«Я знаю, что ты это сделал. Больше просто некому».

«Что?»

Мурат звучит растерянно, видимо от испуга, что его так скоро раскрыли.

«Он вытирал о тебя ноги, и ты решил покончить с этим, да?»

«А ты так трусливо сбросил звонок, когда я позвонил тебе! Я всего-то хотел поговорить…»

«Но вначале ты набил руку на его шестерке».

«…убедить тебя, что мне нет никакого дела! Это так, Кир. Я бы никому не рассказал».

«А потом, когда понял, что все идет как по маслу, отравил той же дрянью Илью».

Мурат кричит: «Прекрати!»

Спрашивает в злом отчаянии: «Почему ты так ведешь себя?»

И сам же отвечает: «Ты действительно боишься меня?»

Возникает тишина.

Длится она не больше пяти секунд, но кажется, что целую вечность. За эту вечность Мурат подходит ближе. Его губы дрожат, и ладонь, которую он опускает Кириллу на плечо, дрожит тоже. Лицо Мурата полнится неверием, таким ярким и наивным.

«Скажи мне, ты только поэтому выживал меня, как чумную крысу?»

Без ответа.

«Я бы никому не рассказал. Никому».

Затем едва слышимое: «Ты ничего и не видел».

«Да, я ничего не видел».

И вновь тишина.

Что во время нее происходило, Кирилл уже не помнит, но помнит, что ему пришла в голову глупая мысль закрепить слова Мурата еще более ненадежными словами.

«Обещай».

«Обещаю».

«Тогда сделаем вид, что друг друга не существует».

Мурат мягко и грустно смеется.

«Сделай мы это раньше, мне не было бы так больно. Я такого не заслужил, Кир. Нет, никто такого не заслуживает. Мне жаль, что ты этого не понимаешь. Мне жаль тебя».

Жалость – это самое безобидное, что Мурат мог и может предложить.

«Лучше себя пожалей. Таким, как ты, в мире непросто. Разве ты до сих пор этого не понял?»

Мурат молчит.

«А может, я нравился тебе больше, чем друг? Не бойся, я никому не расскажу».

Усталый досадный вздох.

«Мне надоело это выслушивать. Мне не стоило приходить сюда. У тебя что ни слово, то яд».

«Плохо, что не такой, как у Ильи в соке».

Мурат, набухая гневом, вначале таится.