Клин клином

«Плохо?»

Затем его голос низким рокочущим раскатом бьет напрямик:

«Плохо, мать твою?! Да ты хоть догадываешься, что они делали со мной?!»

«Разве это оправдывает то, что сделал ты?»

«Я защищал себя! Я не был человеком, я был их вещью. Надо мной изгалялись на потеху. Заставляли делать всякое, от чего мне теперь не отмыться! Спроси у него! Спроси! Я защищал себя так же, как ты сейчас защищаешь эту мразь!»"

"«Я не защищаю его. А ты не защищал себя, потому что, если бы защищал, ни за что бы не явился сюда, чтоб поиграть в мученика».

«Мне захотелось в последний раз посмотреть в твое лживое лицо. Я подумал, что пойму, зачем первым подошел к тебе и первым заговорил тогда, той осенью, – это было здесь же, помнишь? – но так и не понял».

«Ты жалеешь о чем-нибудь?»

(«Жалеешь ли ты, что встретил меня, что привязался ко мне и заставил меня привязаться к тебе? – Это он имел в виду в тот день, это он хотел спросить в ту ночь на складе, когда перед Мурат чуть не заплакал.

 – О чем разговор? Конечно, жалеешь». Сейчас Мурата рядом с ним нет, никого нет, кроме собственного отражения. Сейчас слезы горячими горошинами срываются с подбородка в раковину. Кирилл душит в горле крупный комок вопля. Если он выпустит его наружу, ванну ждет участь школьного шкафчика).

«Да, жалею. Что не добавил в сок больше, чем требуется».

Вот оно. Признание в содеянном, финальная искра, которой Мурат хочет закончить их встречу.

Он на несколько секунд зажмуривается, затем открывает глаза, и его плечи расслабленно опадают, словно отпускают неподъемную ношу. Мурат не собирается говорить «Все кончено», ведь между ними ничего толком и не начиналось. Он без слов идет к двери. Но Кирилл из прошлого не отпускает его так просто, ведь для него это момент торжества.

Он окликает его:

«Мурат!»

И еще раз, громко смеясь:

«Мурат!»

«Ничего особенного не произошло».

Мурат поворачивается к нему лицом, с расширенными в безумии глазами.

Кирилл повторяет с легким налетом пренебрежения:

«Ничего особенного не произошло. Ты всегда был таким, не так ли? Так к чему сейчас отнекиваться? В курсе уже все. Но, похоже… все, кроме тебя?»

Некоторое время ничего не происходит. Затем раздается острый шорох, за ним заглушенный стон и возня начинающейся драки.

Кирилл не дослушивает до конца: что будет дальше, он знает и так.