Тринадцать

— Он уже приезжал ко мне на белом коне, что может быть романтичнее этого?

— ОН ЧТО!? — Кейти подпрыгивает на кровати, и я начинаю смеяться.

— Да, он тебе не говорил?

— Нет! Расскажи! Я хочу знать все!

А еще он мне достал звезду и подарил единорога. Но вслух я не решаюсь это произнести. Звучит, как какая-то бредятина.

— А как же «После»?

— После.

Я смеюсь и начинаю рассказывать о нашем уикенде. С улыбкой на губах я рассказываю ей об обеде у родителей, о поездке в дом Джейн Остин, о единороге, белом коне и ночи под куполом, оставив при себе некоторые личные подробности… К концу рассказа не замечаю, как уже легла к ней на плечо и плачу, крутя пальцами цепочку с кулоном на шее.

— Оливка, ему тоже тяжело, — тихо говорит Кейти.

— Он даже мне не звонил.

— А ты ему звонила?

— Нет… но он мог бы хотя бы написать.

— Он и написал.

— Когда? — Вскидываю голову.

Кейти встает с кровати и берет что-то со стола, а затем протягивает мне.

— Нет, давай в этот раз без конвертов! — восклицаю я, увидев в ее руке белый конверт.

— Это от Остина.

Сажусь, беру протянутый конверт и задерживаю дыхание.

— Почему он не написал смс?

— Потому что он романтик.

Нелепо улыбаюсь и смотрю на конверт в своих руках. Кейт садится рядом.

— Я не знаю, что именно Остин там написал. Но очень надеюсь, что ему хватило мозгов сказать тебе в нем о том, что без тебя ему жизнь не мила. И если ты к нему не вернешься, то он откажется от еды и воды в качестве протеста, и в конце то концов..

— Господи, Кейти!

Кейт смеется, а затем, резко став серьезной, произносит:

— Прежде, чем ты прочтешь, я бы хотела с тобой кое-чем поделиться.

Киваю. Подруга сцепляет пальцы в замок и упирается на них подбородком. Затем шумно выдыхает и начинает говорить:

— Тебе следует знать, что Остин просто не мог этого сделать, учитывая то, что произошло со мной.

Когда она это произносит, в памяти тут же всплывают слова Остина о Кейти, сказанные на парковке. И, кажется, я начинаю понимать, о чем пойдет речь. Все мое тело покрывается мурашками, и я обнимаю Кейт, прошептав:

— Если вдруг ты не хочешь об этом говорить, то не надо.

— Все в порядке, Оливка, — отмахивается Кейт. — Мне понадобились три года, прежде чем я смогла жить дальше, но теперь я… прожила это. И живу дальше.

Я прижимаю ее к себе, и она продолжает:"

"— Остин всегда был популярным, хотя ничего для этого не делал. Не вел себя как плохой парень или не строил из себя кого-либо другого.