Тринадцать

Что может быть лучше, чем целых полтора часа слушать историю какого-нибудь романа? Вопрос риторический, естественно."

"Из квартиры я сразу иду на пару, где узнаю от преподавателя, что у «Красных дьяволов» сегодня выездная игра. Эта новость расстраивает меня, и вместо того, чтобы принять участие в обсуждении «Ярмарки Тщеславия», истории о героине, которая рисковала и манипулировала всем и всеми ради успеха в высшем обществе, всю лекцию я думаю лишь об Остине.

Мы с ним не увидимся до завтра.

Отстой!

Полнейший отстой!

У нас не получилось увидеться в понедельник, во вторник я видела его минуты три, а последние два дня не видела вообще.

Мне не хватает его прикосновений, запаха, ямочек на щеках. Его «Мышонка», которое так ласкает слух.

Мое сердце принадлежит ему. И сейчас, когда его нет рядом, оно болит, тянет этой мерзкой ноющей болью.

Расстроенная, захожу в общежитие и поднимаюсь на наш этаж. В этот раз прежде, чем открыть дверь, стучу и громко говорю:

— Я вхожу!

Когда я открываю дверь, то вижу усмехающуюся Кейт, сидящую за ноутбуком. Ее волосы собраны в дульку, а на лице — тканевая маска. Прямо перед ней, на постели, — миска каких-то кукурузных чипсов, а по ее центру — соус гуакамоле.

— Что делаешь? — интересуюсь я.

— Тебя жду. Будем лечить тебя от лихорадки Остина.

— Надо же, какое интересное название, надеюсь, она не смертельна?

— О-о-о-очень смертельна.

— Нельзя употребить слово «очень» со словом «смертельна», Кейти. Твоя парень преподает английский, а ты не знаешь элементарных вещей.

— Будешь умничать, не скажу тебе, как излечиться!

Закатываю глаза.

— Дай угадаю, — обхватываю пальцами подбородок и делаю вид, что думаю.

Теперь очередь Кейти закатывать глаза.

— Ну иногда ты такая глупая. Конечно, нет! Как можно вылечиться чипсами? Дуреха.

Я смеюсь и ложусь рядом с ней на кровати.

— И в чем же тогда секрет?

— В «После».

— В «После»?

— Да. Мой брат посмотрел его, и этот фильм вдохновил его на совершение романтических поступков.

При упоминании Остина я замираю и перестаю дышать.