Тринадцать

— Собираемся посетить похороны?

— Склеп."

"Вскидываю брови, но ничего больше не спрашиваю. Фантазия моего отца просто не знает границ, так что я уверена, что сегодня нас ждет какой-то экшн в стиле лучших детективов Стивена Кинга. Молча переодеваюсь и обуваю свои новые черные конверсы. Когда я завязываю шнурки, то гоню мысли о том, как Остин мне их вручал. Но они не спешат никуда уходить и давят на меня, заставляя в итоге пустить слезу.

— Позавтракаем по дороге?

— Я не голодна.

Быстро встаю, вытираю пальцем скатившуюся слезинку и собираю волосы в пучок.

— О, милая, все наладится, — обнимает меня мама.

— А что, если нет?

— Ты его любишь?

— Люблю, — тут же отвечаю я.

— Ничего себе, вот бы ты с такой же скоростью отвечала на мои звонки, когда ты мне срочно нужна, — усмехается мама.

Я тоже не могу удержаться и издаю смешок.

— Он тебя обидел, детка? — шепчет она, поглаживая меня по спине.

— Нет, — больше не в силах сдерживаться, всхлипываю я.

— Тогда что произошло?

— Он оказался не таким, каким я его считала.

— Все мы рано или поздно оказываемся другими, тыковка.

Какое-то время мы молчим, а затем я отстраняюсь от нее и, пристально смотря в ее яркие глаза цвета сапфира, спрашиваю:

— Мам, почему ты не отговорила меня от всей этой затеи с популярностью в Темплманском?

— Потому что пока у всех четырнадцатилетних девчонок в школе был переходный возраст, моя маленькая Лив пропадала в окружении книг. А тут она вдруг осознала, что выросла и стала девушкой. Я не хотела мешать твоему взрослению, детка.

— Но ведь это была не я. Не настоящая я. Я так сильно хотела всем нравиться и гналась за мнимым желанием стать популярной, что забыла, кто я есть на самом деле.

— Все мы иногда кем-то притворяемся, Оливка. Может быть, и Остин хочет казаться лучше. Для тебя. Но это не значит, что он плохой парень. Дай ему шанс, милая. Я видела, как он на тебя смотрит.

— И как?

— Будто ты для него целый мир.

Ее слова попадают в самое сердце, заставляя его гореть. Вчера я не могла вести себя разумно, делала все на эмоциях, но завтра… завтра, когда мы вернемся из поездки, я обязательно все исправлю! Все не должно закончиться так.

— Ну что, мои девочки готовы? — С сумкой в руках из комнаты появляется отец. На нем черный пуловер и черные джинсы, а на ногах — черные конверсы. Он надевает коричневую кожаную куртку и достает с полки черные Ray-Ban.

— Что? — Вскидывает папа бровь, когда видит мой взгляд.

— Мы в Англии.