Тринадцать

 — И я крикнул ему: «Эй, ты, убери от нее свои лапы», а он мне такой: «Не указывай, что мне делать со своей девчонкой, упырь», а я ему: «Сам упырь», а он мне: «Ты что меня не слышишь? Вали, куда шел!», а я ему..

— Пап? — перебиваю его я.

— Да, тыковка?

— Пообещай мне кое-что.

— Что угодно, Лив.

— Прекрати смотреть боевики с Джейсоном Стэтхэмом. Потому что эти диалоги ужасны.

Отец запрокидывает голову и смеется.

— Все так и было.

— Ну конечно, — закатываю глаза и усмехаюсь. — И чем же тогда все закончилось?"

"— Я стукнул его по голове томиком «Мертвых душ» Гоголя, который был у меня в руках, и он отключился.

Запрокидываю голову и смеюсь.

— Да ты герой, получается?

— Ага, — довольно улыбаясь, произносит отец. — После этого твоя мама обратила на меня внимание. Я пригласил ее на свидание, и она согласилась. Мы с ней поехали в сады Бок-Тауэр, расположенные на Железной горе, одной из самых высоких точек Флориды, и устроили там пикник. Твоя мама лежала на моих коленях, пока я читал ей стихи… Она внимательно слушала и смотрела на меня своими большими синими глазами, — папа замолкает, будто полностью погрузившись в свои воспоминания, и, усмехнувшись, произносит: — Тогда я понял, что она та самая.

***

Оставив отца в книжной лавке, я возвращаюсь в общежитие. Так спешила на встречу с отцом, что забыла футболку Остина дома. Распахиваю дверь и замираю, увидев Кейти и Джейкоба, нашего преподавателя. Они просто целуются на кровати, слава Богу, полностью одетые, но это все-равно не меняет того факта, что я снова стала свидетелем того, что не должна была видеть.

Увидев меня, Кейти резко спрыгивает с колен Мистера Гибсона, и одергивает задравшуюся юбку. Ее глаза испуганно смотрят на меня, и я спешу ее успокоить:

— Все в порядке, Кейти. Прошу прощения, что помешала, забыла футболку, — спокойным тоном произношу я, взяв со столика у зеркала сложенную футболку.

— Я… Я лучше пойду, — неловко говорит Джейкоб и проходит мимо меня.

Когда он выходит за дверь, Кейт касается моей руки и шепчет:

— Осуждаешь меня?

— Совсем с ума сошла? Ему двадцать пять, тебе девятнадцать.

— Но он преподаватель.

— Кейти, главное, чтобы ты была счастлива. У вас все серьезно?

— Думаю, да, — говорит она, а затем шепчет: — Не говори Остину.

Пристально смотрю в ее голубые глаза и склоняю голову на бок:

— Я — могила.

Подруга крепко меня обнимает и счастливо выдыхает:

— Спасибо, что ты у меня есть.