Томление

Я не понимаю тебя: ты ведь дала мне обещание…

— Ах, бабушка, — вырвалось у Суннивы. — Вы такая старая, что не знаете, как может захватить любовь…

— Достаточно, благодарю тебя, Суннива, — оборвал ее Тенгель. — Если кто здесь и знает, что такое любовь, так это Силье, моя жена. Мы любим друг друга вот уже сорок лет. И до сих пор мы по-прежнему вместе! Но с тобой дело так не пойдет. Это слишком серьезно. Ты должна расстаться с Таральдом.

— В таком случае, я покончу с собой, — выпалила Суннива и схватила со стола нож.

— Суннива! — вскричал Таральд.

— О, не тревожься о ней, она только пугает нас, — сказал Тенгель. — Эта девушка ни при каких обстоятельствах не покончит с собой.

Суннива выпустила нож из рук, и он со звоном упал на пол.

— Обо мне здесь никто не заботится, — зарыдала она.

— Милое дитя, — сказал Тенгель. — Если бы мы не заботились о тебе, то мы не были бы так встревожены в эту трудную минуту.

— Мы с Таральдом поклялись друг другу в вечной любви. Вы не можете принуждать нас нарушать клятву.

Таральд тоже продолжал сопротивляться.

— Дедушка, мы будем так любить нашего ребенка, даже если он будет не похож на других, а уродится в вас.

Глаза Тенгеля смягчились, хотя он все еще гневался.

— Таральд! — остановил его Даг."

"— Что я такого сказал? — Наконец до него дошел смысл сказанного. — Простите меня, дедушка, я не хотел вас обидеть.

— Не беспокойся об этом, — устало ответил Тенгель. — Жизнь Суннивы дороже.

Девушка не желала ничего слышать.

— Но ведь Таральд и я такие красивые. Ребенок просто не может быть уродом. И потом, мы любим друг друга. Бог не может уготовить нам что-то плохое.

Силье взглянула в сторону Ирьи. Как, должно быть, невыносимо для нее выслушивать все эти объяснения в любви между Суннивой и Таральдом. Однако Ирья сидела выпрямившись, с легкой, печальной улыбкой на губах, словно бы ничего не происходило.

На самом же деле, новость о предполагаемом ребенке обдала ее словно холодным душем, заставила взглянуть на себя в новом свете. И она пожалела Сунниву. Ирья ведь не знала никого, кто еще, кроме господина Тенгеля, понес на себе следы наказания из-за этого проклятого наследства. Но разве он не лучше многих других? Девушка плохо понимала его безумный страх перед будущим ребенком.