Томление

Лив почувствовала, как сердце ее сжала тревога. Уж не думает ли он о колдовстве? Нет ли в нем какой-то тайной способности, которую он потихоньку от других развивает в себе, чтобы поквитаться с нелюбимым младшим братом? Или он имеет в виду что-то другое?

Боже, шептала Лив про себя. Боже милостивый, помоги нам! Не дай мне ударить его, дай мне силы владеть собой, ибо если я сейчас ударю его, то его ненависть к младшему брату будет еще сильнее.

Она отвлекалась от своих мыслей и снова посмотрела на печальную картину за окном.

Господи, это же Мета! Да, это она бежала вслед за телегой. Вот она упала на дороге, и не может подняться. Значит, кто-то из ее сыновей тоже взят на войну.

— Даг! — в волнении закричала Лив, но мужа поблизости не было.

Датчане отгоняли женщин и стариков, которые не отставали от телеги. И Клаус среди них! Он тяжело бежал за телегой. Значит, Еспера тоже взяли!

Лив никогда не могла забыть крики и отчаяние людей, там, на дороге. Она потом долго вспоминала эти вопли страха и ужаса, когда детей забирают на непонятную войну, и на полях сражений будет литься их кровь.

Из внуков Силье и Тенгеля дома теперь оставался только Таральд, и то, вероятно, лишь на время.

Суннива умерла. Сесилия была в Копенгагене, Тарье — в Тюбингене. И теперь из дома увезли Тронда и Бранда.

Сердце Лив разрывалось от горя."

"Она ничего не знала о безнадежном положении Тарье или о попранных чувствах Сесилии.

Подходил к концу большой, счастливый период их жизни. Новое, неведомое время уже стучалось в дверь.

Генеалогическая таблица рода Людей Льда"