Томление

Мягкого и понимающего взгляда, если вообще можно так сказать о грудном младенце. Да, священник был по-настоящему тронут этим ребенком.

Неужели оба брата могут оказаться столь непохожими по характеру?"

"Вот уж действительно, малыш Маттиас унаследовал от своих родителей все самое лучшее, тогда как его злополучный брат — только худшие их стороны. Но все также не могли не заметить, что внешность у Кольгрима делается все менее и менее безобразной и отталкивающей. Конечно, в его лице оставалось по-прежнему что-то гипнотизирующее, как и непонятный блеск в странных глазах.

Каждый, кто заглядывал в глаза Кольгрима, испытывал безотчетный страх, — сам не ведая, почему.

Все это время Сесилия очень много помогала им всем. Она частенько забирала Кольгрима с собой в Линде-аллее, освобождая таким образом Ирью и Лив. А дружила она больше всего с Тарье, ведь у них было так много общего.

В Линде-аллее жизнь шла своим чередом. Мета занималась хозяйством, — готовила, чистила, скребла, не зная ни минуты покоя.

В этом она не была похожа на Силье, которая все перепоручала своим служанкам. Нет, Мета норовила все сделать сама. Аре часто работал в лесу, он приходил к обеду усталый, немногословный, а за ним бежал Бранд, копия своего отца. Нередко их сопровождал и неугомонный Тронд. Аре работал на земле уже многие годы, и он терпел вмешательства Тронда, который все стремился усовершенствовать ведение хозяйства. «Лучше не сделать», — упорствовал отец. Так что пока ни одно предложение Тронда не было принято.

Жаль Тронда, думал иногда Тарье. В нем так много энергии и жизненных сил. Но в Линде-аллее все это остается втуне. Тарье даже заговаривал об этом со своим братом, и Тронд соглашался с ним. Ему хотелось уехать, но не учиться, как Тарье. Нет, мальчик мечтал стать ополченцем. Однако Аре вряд ли отпустить его: кто тогда будет заниматься имением?

— Все уладится, — говорил брату Тарье и хлопал его по плечу. — Ты еще молод и обязательно найдешь свое место в жизни.

Тронд благодарно кивал ему. Никто даже не задумывался о том, что между братьями всего лишь год разницы. Тарье всегда смотрелся намного старше своих братьев.

Однажды Сесилия и Тарье сидели вместе в Линде-аллее и обсуждали Копенгаген и Тюбинген, обмениваясь впечатлениями. Сесилия не сводила при этом глаз с Кольгрима. Внезапно она услышала в прихожей голос господина Мартиниуса. Оба встали навстречу священнику.

Тот разговаривал тем временем с Аре и Метой.