Теткины детки

И Марья Семеновна, одобрительно покачавшая головой. И Капа, со знанием дела пропустившая ткань сквозь пальцы. И Шуры-Муры, прижавшие к одинаковой груди одинаковые ручки. И Арик, посмотревший на нее так, что холодок прошелся по позвоночнику. Татьяна отвернулась от него, как отворачивается голый человек, думая, что так никто не заметит его наготы. Ариков взгляд потом целый вечер ее преследовал. Татьяна краснела, злилась, пряталась за Леонида, но узкие губы улыбались, щурился коричневый круглый глаз, и Татьяна знала, что ей никуда не скрыться.

Когда приехали за Риной, чтобы везти ее в ЗАГС, она сидела на кровати, свесив тонкие бледные ноги в полуспущенных капроновых чулках.

— Ты что! — крикнула Ляля. — Не готова?!

Рина подняла лицо. Ляля задохнулась, проглотила готовые сорваться слова и кинулась к ней.

— Ты что?.. Ты что?.. Девочка моя!.. Кто тебя?.. Кто тебя обидел?.. — бормотала она, и Татьяна удивлялась, откуда у Ляли появились такие слова, да еще для Рины. Но Ляля прижимала к груди Ринину растрепанную голову, гладила мокрые щеки, целовала заплаканные глаза.

Рина отворачивалась, прятала взгляд, молча указывала на дверь. За дверью распевалась Капа.

— Она… Она сказала, что я уродина. Особенно сейчас. Что я никому не нужна. Что он из жалости…

Рина зарыдала. Ляля бросилась к двери, выскочила в соседнюю комнату.

— А, Лялечка! — пропела Капа, сверкая идеально выточенной зубной коронкой. В длинном алом платье, с алым пером в золотистых волосах она, казалось, сошла со сцены театра оперетты.

«И страсти у нее опереточные», — внезапно подумала Ляля.

— А, Лялечка! Я думаю, сегодня очень подойдут русские романсы. Ты не знаешь, Изя заказал тапера? Совершенно некогда репетировать!

Ляля помолчала, развернулась и побежала обратно. В комнате Татьяна натягивала на бледно-зеленую Рину лиловое платье.

А свадьба получилась хорошая. Нет, правда. Просто очень. Стол ломился.

— Ешь! — говорил Леонид и совал Татьяне в рот ложку черной икры.

Черную икру она ела впервые. Здесь многое было впервые.

Впервые в ресторане — не в кафе, не в мороженице, а в настоящем, с золоченой лепниной, бархатными портьерами, крахмальными официантами, багроволицым метродотелем, затянутым в такой же багровый форменный пиджак с черными атласными лацканами. Метродотель важно кивал и плавно поводил рукой, как артист балета Лавровский в роли принца Зигфрида в балете Петра Ильича Чайковского «Лебединое озеро». Поводил, стало быть, рукой, и гости послушно шли в указанном направлении.