Террористка Иванова

— Ну да… я только потом смекнул, что мокрые… А он орет и орет. Ну, упертый пацан!

— Еще какой упертый, — заулыбалась Галка.

— Такой же, как ты.

— Конечно, он же мой брат.

— Ладно, пойду… — вздохнул Витька.

— Значит, завтра придешь?

— Отец ругаться не будет?

— А почему он должен ругаться? Ты же нам помогаешь.

На лестничной площадке хлопнула дверь лифта, потом щелкнул замок в двери, и в прихожую вошел Пилюгин.

— Ну, здорово! — он протянул Витьке руку. — Вы еще не подрались?

— А почему мы должны подраться? — обиженно спросила Галка.

"— Потому что ты любишь на всех набрасываться, — усмехнулся Пилюгин. — Как малыш?

— Спит. Полдня орал, недавно наконец поел и заснул, — сказала Галка и тут же переспросила: — Это почему я люблю на всех набрасываться?

— Тебе виднее. — Пилюгин прошел в комнату, склонился над спящим малышом и вдруг спросил шепотом:

— А что у него физиономия такая красная? Температуры нет?

— Да нормальный он, пап, ты чего? — Галка тоже наклонилась над коляской.

— Ладно. Пойду пожрать что-нибудь себе сварганю… — Пилюгин на цыпочках вышел из комнаты и сказал Витьке: — Матери передай: завтра жду ее на официальную встречу. В два часа дня. Повестку оформлю на месте.

— Хорошо… — опустив голову, ответил Витька.

Глава 7

На столе в беспорядке лежали исписанные бумаги.

— Поймите, Полина Ивановна, ведь это прежде всего в ваших интересах — сказать, у кого купили взрывчатку. Это будет означать, что вы пошли на сотрудничество со следствием, искренне раскаялись в содеянном, что вы…

— Что я такая хорошая и меня нужно освободить прямо в зале суда? — перебила его Полина.

— Опять вы за свое? Действительно, идиотская ситуация — мне надо бы закончить дело и передать его в суд, а я вас уговариваю, как… Зою Космодемьянскую какую-нибудь!

— Зою Космодемьянскую не уговаривали, — усмехнулась Полина.

— Ну, у нас есть такие уроды, которые и пытать могут. Ваше дело такому уроду передать?

— Как хотите… но я не знаю человека, у которого купила нитроглицерин.

— Врете! — заорал Пилюгин и ударил кулаком по столу.

— Нет, не вру!

— А я говорю, врете! — Пилюгин вскочил.