Теперь мы квиты

– Что там с фирмой? Что с поисками Глеба?

Он подносит мою ладонь к губам и целует ее. Трогается резко, стремительно набирая скорость. И как только Оскар выпускает мою ладонь, я спешу спрятать ее в карман кофты. В последнее время Оскар все чаще делает такие жесты. То поцелует, словно невзначай, то обнимет. Приучает к себе, подбирается тихо, неслышно и незаметно. Только чем ближе он прижимается ко мне, тем сильней внутри меня нарастает паника."

"– Рома махинации крутит. Сейчас в совете директоров полный п*здец.

Орлов решил выйти. Он продает свои акции. Если Рома их заграбастает, доля Глеба будит в меньшинстве.

Это действительно было плохой новостью.

– А что если эти акции выкупить нам?

Он кивает.

– Сегодня еду на встречу с Ильей. Буду разговаривать. Он был в хороших отношениях с Глебом, надеюсь, пойдет мне навстречу.

Машина тормозит у светофора, Оскар переводит на меня взгляд.

– Мелкая, я тебе прошу, останься сегодня дома. Я буду уже поздно, не хочу волноваться о тебе. У Ромы в последнее время бак совсем потек, как бы херни какой не устроил.

Я думаю, что на этот раз могу согласиться. В моих планах и так был спокойный сон.

– Хорошо, я буду дома.

Спустя десять минут Оскар высаживает меня у дома. Еще раз пообещав ему никуда не уходить, прохожу во двор. Чувствую себя ужасно усталой и сбросив сумку с верхней одеждой в коридоре, поднимаюсь в спальню, на второй этаж.

Рухнув на кровать, кутаюсь в одеяло, и, прикрыв глаза, начинаю уплывать… Засыпаю, а перед глазами снова ЕГО взгляд холодный, жесткий.

Снова болью отдает в сердце, а я как чертов мазохист не перестаю вспоминать наш последний разговор. Вспарываю раны, утопая в этой боли… В родной боли, в единственной, которую хочу принять.

Я не знаю, сколько времени проходит. Когда я в следующий раз открываю глаза – на улице, как и в комнате темно. Только какой—то надоедливый звук не дает мне вернуться в такой уютный, такой теплый сон.

Телефон. Он лежит на столе, там, где я его и оставила.

Экран горит ярким светом, а динамики разрываются от звучащего рингтона. Кое—как выбираюсь из кровати и, едва не упав по пути, беру телефон в руки.

Меня бьет в озноб. Волнение накрывает лавиной, моментально лишая меня спокойствия. Я смотрю на имя из четырех букв, и сердце в груди замирает.

– Алло…

– Привет, – раздается хриплый, неузнаваемый голос. Удивленно замираю, пытаюсь понять, с кем говорю.

– Дем, ты?

В трубке смех надтреснутый, совсем нерадостный.