Тень

Выросший в доме для брошенных детей на окраине города, Скриф рассматривал, открыв рот, резные двери, хрупкие статуэтки из голубого стекла и хрусталя, водопад в центре зала, над которым блестел прозрачный купол и прочие невиданные чудеса одного из красивейших мест Энфирии. И не сразу заметил фигурку возле низкого столика. Юный Каит был изящным, со светлыми волосами, заплетенными в несколько кос, одетый в расшитый птицами наряд. Не мудрено, что Скриф осмотрел его хмуро и выдал:

– Я что же, буду жить с девчонкой?!

– Тебя привезли мне в услужение, раб, – сжал тонкие губы наследник дома.

Прищурился. – И поверь, ты об этом пожалеешь…

Каит сдержал свое слoво. Через несколько лет Скриф с уверенностью мог сказать, что знает о боли все. Она стала его постоянной спутницей, почти подругой. То, с чем невозможнo бороться, лучше принять. Впустить в себя, полюбить, сродниться. Ощутить частью себя. И тогда боль растворяется, привычное уже не трогает и не пугает.

Удар, удар!

Новый противник.

Невероятная регенерация Скрифа, скорость и его полная нечувствительность к боли делали линкха непобедимым.

Он не боялся стали, когтей и клыков. Он почти улыбался, напарываясь на них и повергая своих противников в ужас.

Смена бойца... Лунный.

Линкx напротив Скрифа ухмыльнулся, светло-голубые глаза блеснули серебром. И сменил форму. Спина противника изогнулась, выпуская черный костяной каркас крыльев, который стремительно покрылся узкими перьями с гранеными краями. Пальцы почернели, ногти удлинились, глаза снова вспыхнули предвкушением…

Удар слишком яростный, слишком сильный… и крылья Лунного ломаются, а сам боец летит на песок.

Скриф отшатнулся, рассматривая своего поверженного врага, пытающегося подняться. Хватит… Χватит! Поднял вверх ладонь, останавливая бой.

– Крылья убрать! – рявкнул рефери.

Скриф стер с лица кровь. Кажется, его задел тот оглот… или грах, что был до него? Он не помнил…

– Поединок окончен, – качнул он головой."

"Толпа на скамьях замерла, а потом заголосила так, что Лунный внизу чуть не оглох.

Он не слышал, скольких бойцов уложил и кто сделал на его бое состояние, его все это не волновало. Огромные черные грохи, охраняющие арену, сдержали беснующуюся толпу, что накатывала волнами, пытаясь дотянуться до своего кумира. Их Скриф тоже не видел. Он смотрел себе под ноги, уходя с арены. Его тьма насытилась. Дух Каита успокоился. Но это не значит, что сам Скриф смог обрести забвение. Горечь во рту стала невыносимой.